— Алексей, мы попали в некоторую ситуацию… неприятную ситуацию… из которой не видно выхода…
— У вас кто-то уже был… на эту тему?
— Можно и так сказать… нам уже предлагали свои услуги… — Незадолго до этого в офисе появлялись крепкие ребята, интересующиеся наличием «крыши». Не трудно догадаться, что это было связано с предыдущей проблемой, скорее всего, ими же и организованной.
— Дмитрий, мне нужна точная информация. От этого будет зависеть… От этого многое зависит. Вы дали согласие на «сотрудничество» приходящим парням — это ключевой момент?!
— Нееет! Нооо… мы должны ответить на это вот-вот… — Дальше шли долгие объяснения почему при заключении сделки, при которой их «кинули», он решил, что предложение стоящее, а люди надежные. На что я ему ответил, что с нашим участием таких просчетов не бывает, поскольку мы «пробиваем» любых перспективных партнеров, обязательно встречаясь с себе подобными, если такие имеются. С этими людьми всегда договоры, обычно, вполне надежны, поскольку ответственность всегда одна — жизнь. Если такой встречи не было, то мошенники делали вывод — «защиты» в виде «крыши» нет, а значит, можно не только приводить свои планы в жизнь, но после, пользуясь созданной ими проблемой, предложить свои услуги в виде «крышевания».
На этих слова он выпрямился, осознавая всю помпезность минуты, на деле не совсем правильно понимая суть — на кону таких как мы всегда стоит не столько благополучие, сколько сама жизнь, как я уже написал, хотя и могут быть ситуации, когда и его данное нам слово, может стоить ему того же. А вот об этом никто никогда из «крышуемых» в такие моменты не думает!
Дмитрий согласился сослаться на нас при встрече с другими братками, то есть на людей Гриши Гусятинского, точнее «Грини медведковского», при этом он должен был присовокупить и наше непосредственное отношение к «Сильвестру».
— Что бы поставить точку, необходима еще одна встреча с теми людьми, кто будет принимать основное решение.
— А ты сам?
— Видишь лииии… скажем так — меня коммерция не интересует, я из тех, кто не светится, хотя не скрою, мне было бы интересно, и я с удовольствием занялся бы «твоей» фирмой… — По его лицу пробежала тень непонимания, заместившаяся молнией догадки, потом испуга, после восторга.
— В таком случае одна просьба.
— Сколько угодно, за ваши деньги… Шучу…
— Я бы попросил… ты не можешь еще раз приехать, перед основной встречей… нууу… так, что бы пока ничего никому из своих не говорить… Шеф захочет встретиться, чтобы принять решение.
— Зачем она, если ты можешь принимать решение? Следующая встреча будет с нашим «руководством» и вот там его присутствие обязательно!
— Нет, нет… нннн… Дело не в этом. Понимаешь. Словом, я неее…
— Не хочешь или не можешь брать на себя такую ответственность… — Как-то быстро менялось мнение о нем, хотя и первое было не лучшим — скользковатый тип…
— Можно и так сказать. Мы говорили предварительно, все согласованно, но он человек осторожный… Ты ведь сможешь ответить на те вопросы, на которые те люди, вряд ли станут отвечать… — Он надеялся, что мои дружеские отношения со Славой позволят ему заглянуть глубже.
— К примеру?
— Нууу… Насколько вы…
— Сильны?
— Да.
— Вряд ли сегодня найдется сила, без раздумий решившая воевать с «Иванычем» («Сильвестром»). Мы все можем, от разведки, поисков кого угодно, чего угодно, где угодно, гарантий безопасности при заключении контрактов до решения вопросов с ментами.
— Ааа… мняяям…
— И это тоже… — Мы оба поняли, что значило это «мняяям» — ликвидация неугодных лиц уже вполне вошла в прейскурант услуг, оказываемых нами. Одна проблема — «решать судьбы» должен был человек, понимающий весь вопрос, из-за которого, появилась необходимость убийства, целиком и полностью. А вот в это вникать, как раз мало кто любил. Обычно прислушивались к тем, кого считали преданным, на деле же часто оказывающимся не совсем компетентным…
Через несколько дней я встретился с самим Марком Волошиным. Ни Славы, ни Семена уже рядом не было. Речь шла о том же. В конце прозвучал тот же, более оформленный вопрос, в интонациях которого чувствовалась действительно хватка и прозорливость:
— До чего вы способны пойти? Вы понимаете, что меня интересует?… — Уверен, что он не собирался кого-то убивать, пока, во всяком случае, наверняка ему казалось, что получив утвердительный ответ на этот вопрос, он поймет серьезность уровня нашего «профсоюза». Это, конечно, наивно, но ведь Волошин, скорее всего, ориентировался еще и на слова Ческиса, наверняка преподнесшего это в полноте красок, соответствующих его не столько воображению, сколько желанию, при том добавив, что это ЕГО люди!
— До самого конца. Мы убиваем… — Ческис, вглядывающийся в лицо хозяина, он присутствовал третьим, увидев нужный и успокаивающий блеск его глаз, широко улыбнулся и пошел меня провожать. Мы попрощались у выхода на этаж, еще раз напомнив друг другу о необходимости созвониться ради организации основной встречи.
