Лиз Морадо в пятнадцать лет ушла из дома, где никому не была нужна, в двадцать – стала актрисой в провинциальном театре. Ее жизнь скучной не назовешь, однако когда в ней неожиданно появляется таинственный незнакомец, Лиз понимает, что на самом деле приключения только начинаются. И какие! Ее ждут далекие страны, смертельная опасность и первая в ее жизни любовь…
Стройная девушка в белоснежном хитоне стояла на большом плоском камне, подняв руки к небу. Ее длинные светлые волосы были перехвачены металлическим обручем; на запястьях поблескивали тонкие браслеты. Ноги красавицы были обуты в кожаные сандалии с множеством переплетенных на щиколотках ремешков. Заходящее солнце бросало на девушку багряный отблеск, от чего и ее лицо, и руки, и одежда приобрели розоватый оттенок. Глаза ее, устремленные вдаль, выражали отчаяние. Казалось, будто она вот-вот оторвется от земли и взлетит вслед за ускользающим солнцем.
Однако отнюдь не светило привлекало ее внимание. На некотором расстоянии от камня, на котором стояла девушка, находилось весьма странное сооружение, отдаленно напоминавшее собой галеру. Это была большая деревянная доска на колесиках, с одной ее стороны перпендикулярно земле была прибита фанера с нарисованным на ней профилем греческого корабля. Несколько полуобнаженных мужчин с веслами в руках изображали из себя гребцов. В центре доски был вбит деревянный шест, на котором безжизненно висело белое с золотым полотнище. Ветер бы наполнил его силой и придал сходство с гордым парусом. Но погода в последнюю неделю стояла жаркая, безветренная, поэтому полотнище больше напоминало полинялую тряпку.
Рядом с импровизированным парусом стоял высокий мужчина в латах, короткой кожаной юбке и сандалиях. В руках он держал массивный шлем с длинным белым пером. Мужчина был темнокож и мускулист, его густые черные волосы локонами спускались на плечи. Его затылок был повернут к девушке на камне, губы плотно сжаты, на лице застыло решительное выражение. Именно к нему был устремлен молчаливый призыв красавицы.
– О, Тесей, ты не можешь покинуть меня! – воскликнула девушка, страдальчески заламывая руки. – Ведь ты клялся вечно любить меня и заботиться обо мне! Ради тебя я предала самых дорогих мне людей! Я открыла тебе тайну лабиринта, я спасла твою жизнь, я всегда была рядом с тобой! А ты покидаешь меня на этом необитаемом острове! Остановись, Тесей, пока еще не поздно, исправь страшную несправедливость и прижми меня к своему сердцу!
Но ее мольба осталась без ответа. Чернокудрый красавец невозмутимо взирал на обвисший «парус». Тогда девушка перестала умолять. Она начала грозить.
– Ты горько пожалеешь, Тесей, что так обошелся со мной! Я призываю богинь мести на твою голову! Пусть они преследуют тебя и не дают тебе покоя ни днем, ни ночью! Самые близкие тебе люди будут покидать тебя, как ты покинул меня, и тебе никогда уже не быть счастливым!
Выкрикнув это, девушка зашаталась и как подкошенная рухнула на камень. Зазвучала мрачная музыка, призванная показать, что призыв покинутой красавицы не остался без ответа. Божественные силы явно собирались вступиться за нее. Однако мужчина на корабле даже не обернулся.
Перебирая ногами в отверстиях в доске и таким образом двигая корабль, гребцы увезли его прочь со сцены. Девушка по-прежнему лежала на камне, ее светлые волосы и белый хитон отчетливо выделялись на серой поверхности.
Зрители захлопали в ладоши. Их было немного, человек пятнадцать от силы, и аплодисменты не были ни бурными, ни продолжительными. Девушка встала, поправляя хитон, и сошла с камня. К ней присоединилась команда деревянного корабля во главе с красавцем капитаном и другие герои небольшой пьесы. Зрители без энтузиазма похлопали еще немного, актеры без энтузиазма поклонились. И тем, и другим не терпелось поскорее отправиться домой.
Мистер Дорин, хозяин театра, режиссер и постановщик, бог и царь этого маленького мирка украдкой сделал актерам знак уходить со сцены. Он сидел в первом ряду и, как обычно, с жадным восхищением взирал на плоды рук своих…
Эйб Дорин с детства увлекался театром. К своим пятидесяти годам он успел исколесить всю страну, побывать суфлером, осветителем, декоратором, билетером и даже уборщиком в дамской гримерной. Он три раза начинал собственное театральное дело и три раза разорялся. Можно было смело сказать, что в сердце этого маленького коренастого человечка живет одна-единственная страсть – театр.
Вернувшись после очередного неудачного приключения в родной Феникс, Эйб обнаружил в его окрестностях удивительное место, своеобразный естественный стадион с пологими холмами вместо трибун и ровной утоптанной площадкой вместо поля. Но, конечно, такому признанному любителю театра, как Эйб Дорин, мысль о стадионе даже не пришла в голову. Древнегреческий театр, вот что это такое, сразу подумал Эйб. Все, как полагается: места для зрителей, окружающие площадку со всех сторон, отличная естественная сцена для актеров… Самый настоящий театр под открытым небом…
