- Я сплю с твоей сестрой, - произнес муж ледяным тоном, - мы спариваемся, как кролики почти каждый день последние два года, а ты нам мешаешь, поэтому сделай одолжение: сдохни. - Почему? – прошептала тихо. Муж жестко усмехнулся, но пистолет держал крепко, дуло смотрело прямо мне в грудь. - Ты толстая и старая, в постели полный ноль, я виагру глотал горстями, чтобы лечь с тобой, - процедил Иван зло. - Мы можем развестись… - голос прозвучал жалобно, умоляюще. Сразу возненавидела себя за просящие нотки. - Нет, пышка, - Иван выплюнул прозвище, которым называл меня с первого дня знакомства, - я хочу, чтобы ты умерла.
Я умру сегодня. Знала это, угадала животным чутьем, инстинктом, но не думала, что умирать будет так больно.
С самого утра все пошло не так, задержка вылета, напившийся в хлам Макар. Ивану пришлось буквально тащить его на себе до джипа, ждавшего нас на аэродроме. Сестра с ненавистью смотрела на мужа и закусывала ненакрашенные губы. Карина дергалась и бросала на меня виноватые взгляды.
Сегодня наш с Иваном юбилей, шесть лет брака. Отметить решили в охотничьем домике в тайге. Я надеялась, что мы будем вдвоем, но Иван настоял, чтобы сестра с мужем поехали с нами. Вместе веселее, но ничего веселого не было.
Между нами царило напряжение, словно вот-вот должно что-то произойти. Я ждала этого, боялась и ждала. Давно подозревала, что Ивана и Карину что-то связывает, даже наняла частного детектива все проверить, но он ничего не нашел, а я продолжала изводить себя сомнениями.
И не зря…
Иван заглушил мотор, лодка остановилась на середине реки.
Закат окрасил небо над тайгой кровью. Пурпурные и багровые полосы растекались по воде, отражавшей небосвод. В густом подлеске вдоль берегов просыпалось ночное зверье.
Карина вздрогнула, словно Иван ее ударил. Не знаю, почему вдруг так показалось, но сердце подсказало: вот оно, тот самый момент, когда все случится. Сейчас они признаются, что трахаются, и Иван потребует развод.
Уверенность стала такой твердой, что руки задрожали, но я все-таки взяла тяжелую камеру, висевшую на шее, и направила объектив на мужа, чтобы сделать снимок. Природа подготовила идеальные декорации для грядущей трагедии, жаль упускать момент.
Я никогда не умела защищать себя, нападать тем более. Всегда рядом был кто-то, кто заботился обо мне. Сначала отец, после его смерти муж. Муж… Папа предупреждал, что Ивану нужны только мои деньги, но я не хотела в это верить, любила его до одури, до самозабвения, а он… нет. Женщины всегда такое чувствуют, сердцем угадывают.
Понимала, что не откажу, стерплю, дам развод. Будет больно, словно сама сердце из груди выну, но отпущу. Пусть только признаются во всем, откровенно расскажут, перестанут изводить неизвестностью.
Когда Иван предложил оставить Макара отсыпаться домике и поплавать в лодке, чтобы сфотографировать закат. Я сразу поняла, что будет дальше.
Нервы звенели, как натянутые струны, я ждала признания, ждала удара. Готовилась умереть.
Мы отплыли от домика намного дальше, чем это было нужно для того, чтобы сделать снимки.
Иван улыбнулся, когда я наставила на него объектив, похлопал по скамеечке рядом с собой, подзывая Карину. Сестра посмотрела на меня украдкой. В ее зеленых кошачьих глазах не было смущения или вины, скорее настороженность и страх. Она пересела от меня к Ивану и быстро отвернулась к берегу.
Я нажала на кнопку. Снимок получился удачным. Они здорово смотрелись вместе. Мой муж и моя сестра. Самые любимые люди на свете.
Отвела камеру от лица и снова повесила на грудь. Ремень давил на шею, как удавка.
Напряжение достигло пика, я сама уже хотела спросить обо всем, но муж потянулся, как сожравший птичку кот и громко произнес:
- Как же, мать твою, хорошо! – повел могучими плечами, расправляя грудь, мышцы натянули футболку.
Эхо гулко разнеслось над водой. Мы были совершенно одни, ближайший поселок в десятках километров, Макар остался в домике. По коже пробежали мурашки. Сейчас идеальный момент, чтобы напасть.
Напасть? Почему я вдруг подумала об этом?
Я попробовала улыбнуться.
Иван не ответил на мою улыбку, он достал пистолет, спрятанный в сумке с напитками, и наставил на меня. Его лицо стало жестким и суровым.
- Прыгай в воду, - приказал муж сухо.
У меня все похолодело в груди. Течение на середине реки было быстрым. Лодка ощутимо покачивалась на волнах. До берега далеко.
Иван же знал, что я не умею плавать. Вернее, я училась втайне от мужа, хотела сделать ему сюрприз, когда поедем на Мальдивы осенью.
По коже пробежали ледяные мурашки. Я ошалело таращилась на черное дуло пистолета. В голове никак не складывалось то, что происходит.
Нет! Все сложилось, но я не хотела в это верить. Не могла!
Иван закатил глаза, на его красивом лице появилось знакомое выражение «Маша снова тупит». В последние месяцы оно появлялось все чаще и чаще, заставляя нервничать, сомневаться в себе.
- Мы трахаемся с Кариной, - произнес он ледяным тоном, - как кролики почти каждый день последние два года, а ты нам мешаешь, поэтому сделай одолжение: сдохни сама, пока я не выстрелил.
Я с отчаянием посмотрела на сестру. Но Карина по-прежнему смотрела на берег, молчала, плотно сжала губы и таращилась в темноту, сгущающуюся под деревьями.
Солнце почти село, лес просыпался. Где-то ухал филин.
Горечь от предательства вытесняла страх, я просто не могла поверить в то, что Иван выстрелит или сбросит меня в воду.
Мы же муж и жена! Мы клялись в верности друг другу!
Дура! Дура набитая!
Не седи, как истукан, сделай же что-нибудь!
