Всё ещё слегка изумлённая Белла стояла перед дверью личной комнаты старосты, приоткрытой хозяином апартаментов, не решаясь переступить через порог. Однако отступать сейчас, когда она так близко к своей цели, девушка не собиралась, поэтому, набравшись духу, пересекла границу и прошла внутрь, принявшись осматриваться. Глазам предстало небольшое уютное помещение, выдержанное в изумрудных и серых тонах с примесью серебристого. Неподалёку от камина стоял диван с парой кресел и квадратным столиком, в углу примостился большой шкаф с книжными фолиантами и свитками на полках, письменный стол с документами, ну и прочие предметы удобства.
Гостеприимный владелец комнаты между тем сделал приглашающий и в тоже время повелительный жест в сторону дивана для удобного размещения гостьи, а сам разместился в одном из кресел. Аристократка только кивнула и молча, проследовала к указанному месту, сев в расслабленной позе, но при этом, не теряя царственного вида.
– - Так о чём ты хотел поговорить со мной? – без лишних церемоний вопросила она, поставив бутылку с янтарной жидкостью на стол.
Реддл ответил далеко не сразу, со скрытым интересом изучая представшую его взору волшебницу пронизывающим взглядом, пытаясь припомнить всё, что только слышал о ней и её роде. Без всяких сомнений, девушка перед ним была величественной, властной и жестокой, когда речь заходила о грязнокровках. «Определённо, подходит», – сделал он соответствующий вывод и заговорил:
– Как ты, наверное, догадываешься, речь пойдет о Родольфусе. Это ведь тебя я видел с ним около Большого зала после ужина, – скорее не вопрошал, а утверждал Том, внимательно наблюдая за реакцией собеседницы.
Та от подобных слов зарделась гневливым румянцем, но возражать в открытую не посмела. Не хватало ещё, чтобы староста догадался об использовании любовного напитка, который и стал всему виной. Поэтому она решила не отнекиваться, а, наоборот, приняла атакующую позицию.
– Даже если так, что с того? Какое тебе до этого дело, пусть даже вы друзья? – поинтересовалась она.
– Он сказал мне, что любит тебя. И намерен просить твоей руки, – заявил брюнет без всяких уверток.
– ЧТО?!!
Пораженная до глубины души, но отнюдь не растроганная Беллатриса едва не подскочила на месте, услышав такую предъяву. Она, конечно, подозревала, что Амортенция может менять человека, но чтобы настолько… И в такой ситуации молодая колдунья просто не представляла, как ей поступить.
Тем не менее, она пыталась протестовать, мотивируя это тем, что у неё нет никаких чувств к Родольфусу, равно как и желания идти с ним под венец. На это префект лишь изумленно вскинул бровь, но потом вновь надел бесстрастную маску.
– Ваши чувства – дело десятое. Главное, это статус и возможность сохранить чистую кровь волшебников. Так что подумай о том, что будет лучше для твоего рода и волшебного общества в целом. Лично я был бы рад видеть тебя в качестве супруги своего… друга. Ты ведь умная девушка, Блэк, и должна знать себе цену.
Белла открыла рот, чтобы возразить, но потом закрыла его и опустила голову. Она не знала, что делать, ибо школьный староста был непробиваем. На сердце неприятно кольнуло от того, насколько ему плевать на её чувства. Она ведь просто хотела быть с Томом, быть полезной и нужной, но не в роли пассии для его приятеля. Будучи уверенной в том, что у темноволосого юноши великие планы по переустройству волшебного мира (слухи о задумках будущего Тёмного лорда нет-нет, да и просачивались, гуляя по гостиной Слизерина), девушка желала быть рядом с ним и участвовать в них наравне с другими близкими волшебнику сторонниками. А его любовь и восхищение своей верной помощницей было бы неплохим дополнением к подобной мечте. Однако, судя по всему, ей не суждено было сбыться.
Пока шестикурсница предавалась своим грустным мыслям, её собеседник попытался разрядить обстановку, так что, наколдовав пару бокалов, он наполнил их янтарной жидкостью из бутылки, принесённой Беллой, после чего протянул гостье один из них.
– Надеюсь, что ты подумаешь и примешь верное решение, – молвил он, когда растерянная и ещё не до конца пришедшая в себя школьница взяла в руки бокал, а затем отсалютовал своим, – За чистую кровь.
Таким образом, произнеся тост, он залпом глотнул огневиски, выпив его до дна прежде, чем поздно спохватившаяся девушка смогла его остановить.
