С.: Крис, я ведь уже сказал, что он не позвонит. Отстраняться – в его стиле. Мы приняли решение за него. Мы решили, что он думает. Помнишь вступление, которое мы написали от его лица? В каком-то смысле Дик не нужен. Его молчание говорит громче слов, и, возможно, он сам это осознает. Мы относились к Дику как к тупой пизде. Почему ему должно это нравиться? То, что он не звонит, полностью соответствует его роли.
К.: Ты не прав. Реакция Дика и его персонаж – разные вещи. Дело в ситуации. Это напоминает мне об одном случае, мне тогда было одиннадцать. Один человек на местной радиостанции был ко мне очень мил. Он разрешал мне выходить в прямой эфир. А в один прекрасный день на меня что-то нашло, и я начала швырять камни в лобовое стекло его машины. В момент происходящего мне все казалось логичным, зато потом я чувствовала себя сумасшедшей и мне было стыдно.
С.: И теперь тебе хочется забросать камнями «Ти-бёрд» Дика?
К.: Я уже это сделала. Хотя я скорее опозорилась.
С.: Нет.
К.: Да точно. Я спроецировала абсолютную фантазию на ничего не подозревающего человека, а затем попросила его на это ответить!
С.: Подожди, Крис, мне кажется, его неловкость не связана ни с тобой, ни со мной, но только с ним самим. Что он может сделать?
К.: Терпеть не могу, когда я в таком состоянии. Когда телефон зазвонил во время ужина, я покраснела, сердце заколотилось. Лора и Элизабет столько проехали, чтобы нас навестить, и я прекрасно отношусь к обеим, но я просто не могла дождаться, когда же они, наконец, уедут.
С.: Не это ли значит жить на полную катушку?
К.: Нет, это всего лишь тупое влечение. Мне ужасно стыдно.
С.: Но даже если его молчание причиняет тебе боль, разве не это тебя в нем и привлекло? То, что он такой недоступный. Я думаю, здесь какое-то противоречие, по крайней мере стыдиться здесь нечего…
К.: Я позволила себе ужасные вольности по отношению к другому человеку. У него есть полное право смеяться надо мной.
С.: Не думаю, что он смеется. Скорее, грызет себе ногти.
К.: Я чувствую себя таким подростком. Когда ты все время живешь в своей голове и вдруг происходит то, что ты себе напридумывала, действительно начинаешь верить в свои суперспособности… Когда у Леоноры случился передоз из-за паршивой кислоты, которую ей дал мой парень Дональд, я помню, как мы с ним и с Полом всю ночь просидели в парке и поклялись, что если Леонору не выпишут к завтрашнему дню, мы убьем себя. Когда все время живешь в своей голове, не существует никакой разницы между воображаемым и тем, что происходит на самом деле. И ты всесильна и бессильна одновременно.
С.: То есть ты считаешь, что подросток не живет в своей голове?
К.: Нет, он живет в ней настолько, что не разделяет свой мир и реальность.
С.: Ну и что сейчас происходит в голове Дика?
К.: Ох, Сильвер, он не подросток. Он не испытывает ко мне никакого влечения. У него все нормально, что бы ни скрывалось за этим его «нормально». Он просто прикидывает, как быть с этой чудовищной, слащавой ситуацией.
С.: Если он раздумывает об этом, то сегодня он позвонит. Если не сегодня – то во вторник утром. Но он обязательно позвонит.
К.: Сильвер, мы будто в Институте Исследования Чувств.
С.: Забавно, как легко теряется и ускользает то, за чем мы гонимся. Мы можем воскресить какие-то чувства, только вызвав Дика.
К.: Он наш Воображаемый Друг.
С.: Оно нам надо? Все так запутано. Иногда из-за него мы достигаем высшей степени одержимости, но она-то и позволяет нам разглядеть в нем что-то недоступное ему самому.
К.: Не будь таким самонадеянным! Ты продолжаешь говорить о Дике так, как будто он твой младший брат. Думаешь, если у тебя есть его номер…
С.: Ну у меня же нет на него таких видов, как у тебя.
К.: У меня нет на него видов. Я в него влюблена.
С.: Это нечестно. Что он сделал, чтобы это заслужить?
К.: Думаешь, мы все это придумали, потому что боимся уезжать из Калифорнии?
С.: Нет, мы привыкли к переездам. Но что бы случилось, если бы он заинтересовался и включился?
К.: Я бы разок его трахнула, и он бы мне ни разу не позвонил.
С.: То, что ты этого не сделала, оправдывает все происходящее. Важны твои размышления на этот счет. Знаешь, раньше я представлял Дика злобной, склонной к манипуляциям личностью. Но, возможно, он молчит, чтобы просто дать нам время…
К.: …чтобы мы на него забили. Он хочет, чтобы мы на него забили.
С.: Крис, что это за странная зона, навстречу которой мы движемся? Писать ему – одно дело, но теперь мы пишем друг другу. Будто Дик был всего лишь инструментом, чтобы заставить нас разговаривать не друг с другом, а с чем-то еще?
К.: Ты хочешь сказать, что Дик и есть Бог.
С.: Нет, что, возможно, Дика не существует.
К.: Сильвер, кажется, мы движемся в сторону посмертной элегической формы.
С.: Нет. Мы просто ждем его звонка.
8:45 вечера.
С.: Это ужасно нечестно. Похоже, молчуны заставляют работать вдвойне, а потом уже не сбежать, потому что ты сам себе вырыл яму. Может, поэтому тебе так плохо. Словно он наблюдает – наблюдает за тем, как ты себя изводишь.
