Вторник разочарованно рассветает. Сильвер и Крис весь день перевозят вещи в ячейку № 26 в «Дарт Кэньон Сторидж Бинс». За двадцать пять долларов в день они могут бесконечно откладывать момент избавления от сломанного плетеного кресла, продавленной кровати и дивана из комиссионки. Крис таскает мебель из грузовика на второй этаж, пока Сильвер, рявкая, раздает инструкции. У него пластиковое бедро, поэтому ему нельзя поднимать ничего тяжелее «Малого Ларусса», но он все равно считает себя экспертом по переезду. К третьему заходу становится абсолютно ясно, что их вещи не влезут в ячейку № 26 размером четыре на восемь. За сумму на пятнадцать долларов больше они могли арендовать контейнер № 14, шириной десять на двенадцать, но Сильвер и слушать не хотел о лишних расходах. «Сейчас я все организую!» – кричит он (как выжившие в концлагерях хвастались своим умением «организовать» хранение пронесенного тайком яйца или картофелины). Он продолжает придумывать, как вместить напольные лампы, матрасы, триста фунтов книг, а Крис орет на него, прогибаясь под весом всего этого дерьма («Жадный еврей!»), пока тащит барахло из ячейки № 26 в коридор и снова обратно. Это только добавляет ему решительности. В итоге все влезает, когда они соглашаются выкинуть позолоченную клетку, купленную в Колтоне на распродаже за тридцать баксов – сторговались. Птица улетела давным-давно. В прошлом сентябре, в конце их внезапного, дешевого и монотонного отпуска в Бахе, они проезжали Энсенаду и прямо у дороги купили зеленого краснохвостого попугайчика, а потом прятали его под сиденьем, когда пересекали границу. Лулу – названный в честь любимца Фелисите из флоберовской «Простой души» – был Коррелятивной Птицей Сильвера. Он кормил попугая листьями салата и семечками, делился с ним сокровенным, пытался научить его говорить. А в один солнечный осенний день Сильвер поставил клетку на веранде и открыл дверцу, чтобы Лулу было лучше видно запорошенные снегом горы над озером Грегори. Он наблюдал сначала изумленно, потом с прискорбием, как Лулу вылетел из клетки и сел на перила, оттуда – на огромную сосну и, наконец, скрылся из виду. Они накупили всевозможных товаров для птиц, а вот о приборе для подрезания крыльев забыли. «Он выбрал свободу», – с грустью повторял Сильвер.
Поскольку «серьезная» литература по-прежнему предполагает максимально точное запечатление субъективности отдельного человека, считается глупым и непрофессиональным оставлять персонажей второго плана как есть, изменяя только их имена и маловажные черты характера. Современный «серьезный» гетеромужской роман – хорошо замаскированная История Обо Мне Самом, и она так же нещадно истребляет все вокруг, как и патриархат в целом. В то время как главный герой/антигерой откровенно и есть автор, все остальные действующие лица упрощены до «персонажей». Пример: художница Софи Калль появляется в книге Пола Остера «Левиафан» в роли девушки писателя. «Марии было далеко до красотки, но глубина ее серых глаз влекла меня к ней». Работы Марии идентичны самым известным произведениям Калль – телефонная книга, гостиничные фотографии и т. д., – но в «Левиафане» она показана беспризорным созданием, избавленным от таких причуд, как амбиции или карьера.
Когда женщины пытаются проникнуть в суть этого искусственного самодовольства, попутно называя имена – потому как наши «я» меняются от соприкосновения с другими «я», – нас тут же нарекают суками, клеветницами, порнушницами и дилетантками. «Ты чего такая злая?» – спросил он меня.
В тот вечер от Дика сообщений нет. Пустой чистый дом. После ужина Сильвер и Крис садятся на пол и включают ноутбук.
Дорогой Дик,
я уеду во Францию меньше чем через сутки. Часики тикают, а ты будто этого не замечаешь. Идеальное пространство для трагедии.
Вот же блядство. Этим утром я испытывал угрызения совести, я сочувствовал. Мы играем в преследование. Но потом я вспоминаю о десятках исписанных страниц, миллионах слов о тебе, проносившихся в наших головах, и единственное, что мы предприняли, – это позвонили тебе дважды и отправили один жалкий факс? Такая неувязка и правда шокирует.
Прошлым вечером нам показалось, что мы наконец попали в точку, и в каком-то смысле так и есть. Общение с тобой в письменной форме невозможно, ведь тексты, как нам известно, питаются самими собой, превращаются в игру. Остается надеяться только на личную встречу. Сегодня утром, когда Крис проснулась, я принял решение. Она должна поехать в Долину Антилоп и встретиться там с тобой, Дик.
