«Почему ты так ненавидишь Драко, Гермиона? Тебе совсем не нравится?», – размышляла Джеки, стараясь успокоиться. Ей было так тепло рядом с Ноттом, так хорошо, когда его тело накрывало ее, точно одеяло… Боль ушла, оставив о себе лишь воспоминание. Хотелось пролежать так всю жизнь. Девушка гладила спину измотанного юноши, думая о том, как на самом деле живется Гермионе в поместье… Разве это не райская жизнь? Твой мужчина дарит тебе подарки, наслаждение, объятья и поцелуи… Ты просто носишь этот ошейник.
Теодор поднялся с пола, помог пуффендуйке вновь надеть платье. Юноша думал лишь о том, что эта девушка – волшебна. Слизеринец знал, что именно она предназначена ему судьбой. Она же не против! Она была так рада, когда он… «Я люблю тебя, Гермиона. Я знаю. Знаю точно», – думал Теодор. Он открыл скрипучую дверь, выпуская девушку на свет. На полу показалось что-то… «Это кровь? Нет. Наверное, виски разлил», – подумал Тео, закрывая холодное помещение.
========== 33 - Главное, чтобы мне нравилось. ==========
Танцы становились все более плавными, все более интимными и тихими. Музыка осторожной поступью шагала по полупустому залу, развлекая еще не ушедших гостей. Большинство Пожирателей разошлись пораньше, предупредив Темного Лорда о том, что утром им придется вернуться к невыполненным заданиям. Волан-де-Морт охотно отпускал гостей, выискивая кого-то в суматошной живой толпе.
Народу оставалось все меньше и меньше, но Чарли надеялась, что Забини не спешит домой. Когтевранка знала, что там ее ждет лишь очередная порция насилия, унижений, а затем и наказаний, что следуют за непослушанием. Бал вовсе не казался ей прекрасным и волшебным событием, но здесь она чувствовала себя защищенной, знала, что никто не тронет ее, не заставит делать то, чего она не желает. Блейз слишком дорожит репутацией, чтобы обидеть Чарли на глазах у всех.
Девушка стояла рядом со своим хозяином, застенчиво рассматривая холодный мраморный пол. Лиловое платье доходило когтевранке до щиколоток, приятно щекоча ноги, когда та делала какое-либо движение. Забини беседовал с какой-то симпатичной блондинкой, игриво улыбаясь той, словно дикий кот, вышедший на охоту. Чарли давно заметила, что есть в Блейзе что-то от зверя, в его движениях, во властном, но хитром взгляде. Юноша громко рассмеялся над чем-то, притягивая рабыню ближе к себе. Когтевранка не следила за ходом его беседы, но сейчас решила прислушаться, делая вид, будто продолжает глядеть на танцующих.
– Ну, она вполне ничего, на пару раз, наверное, хватит, – ввернула Астория, играя с намертво завитым локоном платиновых волос.
– Всего на пару раз? Я рассчитывал на долгие годы, знаешь ли, – смеясь, сказал Блейз.
Чарли не знала о чем идет разговор, но догадалась, что предмет его – она. Девушка вовсе не была удивлена, не была шокирована тем, что ее обсуждают так открыто, так неосторожно. Пора свыкнуться с мыслью о том, что жизнь ее стала так близка к жизни самого жалкого на свете домашнего питомца… Когтевранка не желала жить глупыми мечтами о старых временах, выдумать мир, в котором та все также свободна. Чарли хотела лишь жить…
– Не смеши меня, Блейз, – смеясь, сказала девушка. – Она же в два раза ниже, чем ты. Ты, наверняка, заездишь ее до смерти.
– Ну, что ты, Астория, в таких тонких делах я очень аккуратен, – улыбаясь, ответил юноша.
«Это же ложь. Все его слова – ложь», – подумала Чарли, кусая губу. Ее карие глаза были прикованы к вальсирующим парам, но в голове вращались мысли о собственной жизни в новом положении. Каждую ночь когтевранка плакала от боли, от жгущей душу обиды. Забини не был с ней нежен, хоть иногда и старался не причинять ей особенно сильных страданий. Юноша с силой впивался в ее нежную кожу, больно кусал, заставлял лежать смирно, отдаваясь ему, точно покорная игрушка, не имеющая собственной воли. Каждую ночь, каждый день он втаптывал душу Чарли в грязь, превращал в ничтожную и жалкую… В безвольную рабыню.
Сильные пальцы Блейза больно сжали талию Чарли, заставляя девушку сделать еще один шаг к нему. Она повернула лицо в сторону надменной Астории и поразилась тому, насколько знакомой она выглядит… Кажется, девушки были ровесницами, может быть, Чарли была чуть младше. Голубые глаза изучающее скользили по истощенной рабыне, а на красивых губах виднелась самодовольная улыбка. Гринграсс никогда не испытывала жалости к грязнокровкам.
– Она, наверное, хочет потанцевать. Так пялится на танцующих… Что ты за кавалер такой, Забини? – в шутку заметила слизеринка.
– Да, я думаю, что ты простишь, если мы немного потанцуем, – заметил Блейз, подхватывая Чарли.
Девушка не успела ни возразить, ни пикнуть что-то в ответ надменной блондинке. Когтевранка закусила губу от досады, стараясь идти за Блейзом, в самый центр огромного зала. Музыка осторожно заполняла помещение, нежно касаясь слуха оставшихся гостей. Все девушки, которых Чарли когда-то знала, давно ушли. Забини не позволил ей отдалиться от него ни на шаг, не позволил ей получить хоть какое-то удовольствие от жуткого парада рабынь.
