Драко знал, что пленник скоро сломается окончательно, выдав местонахождение всех баз, о которых ему известно. Это ощущение незаконченности, близости долгожданного финала манило Малфоя, но лишь одна мысль о продолжении этой кровавой оргии приводила слизеринца в ужас. Он не хотел больше причинять боль, не хотел ничего… Не хотел ни этого дома, ни этой жизни. Юноша думал лишь об избавлении, сладостном, желанном избавлении. И не важно, как и когда оно явится.
Малфой рывком отворил дверь в ванную комнату и отправился прочь из своей спальни. Юноша обещал себе, что не станет приставать к Гермионе, пока этот кошмар не закончится, но не мог сдержать данное слово. Он слишком устал засыпать один. Слишком много мыслей рвали его голову на части. Сейчас Драко хотел лишь прикоснуться к шелковистым пушистым волосам гриффиндорки, ощутить ее дыхание на своей шее, даже, если она сама не хочет его видеть, даже если она будет не рада его обществу, придется смириться…
Не прошло и дня, чтобы Драко не ругал себя за собственную «мягкотелость». Ему не хотелось быть слишком нежным с Гермионой, не хотелось потакать желаниям плененной рабыни, но он не мог остановиться. Что-то теплое разливалось внутри, как только в поместье раздавался чарующий смех гриффиндорки. Теперь, когда она свободно гуляет по дому, Джеки и Гермиона постоянно находятся рядом. Девушки так счастливы в обществе друг друга, что не замечают ничего вокруг… Гермиона улыбается, шепотом рассказывает девчонке что-то, от чего та начинает краснеть.
Луна стучалась в окна Малфой Мэнора, играя переливами на мраморном полу. Драко шел не спеша, думая о Гермионе. Ему так хотелось поскорее прикоснуться к ее нежной коже… Может быть, она улыбнется ему? «Нет, нет, Драко, даже и не жди. Ты пугаешь ее», – подумал юноша, плотно сжав губы. «И что с того? Разве так не должно быть? Разве рабыня должна любить господина? Достаточно и простого подчинения…», – уверял себя юноша.
Гермиона читала старую пожелтевшую книгу, о которой никогда раньше не слышала. Молодая ведьма, бегущая от инквизиции, влюбилась в прекрасного молодого священника. В мире магглов подобной литературы нет… Люди не привыкли признавать собственную жестокость, и стараются избегать темы рабства, глупых религиозных войн и сожжения «еретиков». Девушка погрузилась в чудный мир, утонула в бесконечных строках произведения, не заметив, как к закрытой двери кто-то подошел. Кодовый замок давно был снят за ненадобностью, и Малфой, чуть помедлив на пороге, распахнул тяжелую дверь.
Гриффиндорка улыбнулась, услышав до боли знакомый скрип. Она думала, что Джеки вновь пришла к ней, чтобы вместе скоротать время, рассказать о былом. Последнее время пуффендуйка немного вялая и сонная, стала уставать гораздо быстрее, чем раньше. Эльфы поят ее каким-то отваром, стимулирующим мышцы, но все впустую. Гермиона отложила книгу и расправила теплое одеяло, готовясь встретить подругу.
– Ты сегодня поздновато, – улыбаясь, сказала Гермиона, даже не обернувшись к распахнувшейся двери.
– Я всегда прихожу в самое нужное время, – холодно заметил Драко, проходя в комнату.
Дверь за ним закрылась с таким же скрипом, но теперь он показался Гермионе жутким и зловещим. Наверное, обстановка вокруг Драко меняется с ужасающей скоростью, преображая даже самые теплые места во что-то неприятное и тягостное, точно зыбкие воды болота. Гермиона с удивлением заметила, что Драко явился к ней в одних лишь трусах. Пробежал по коридору незамеченным? Холодные глаза, так похожие на ледяную гладь озера, глядели на девушку, заставляя ее нежную кожу покрываться колючими мурашками.
Гермиона уже и забыла, какого это… Бояться предстоящей близости. Раньше она жила в постоянном страхе, слушая, нет ли шагов за дверью, в пустом коридоре… Но вот теперь Драко не приходил к ней около двух недель. До этого он был так мил, что страх пропал, исчез вовсе, сменившись покоем… Но потом слизеринец ударил ее, впечатал в стену… Он не изменился. Совершенно не изменился. Может, Драко просто больше не хочет спать с грязнокровкой? Почему тогда просто не выдаст ее Темному Лорду? Боится, что тот узнает о нескольких месяцах пребывания в Мэноре? Почему бы тогда не убить? Гермиона не знала ответа ни на один из этих вопросов, но не спешила спрашивать его у Малфоя…
– Я не ждала тебя, – робко прошептала девушка, закусывая нижнюю губу.
Слизеринец услышал в голосе Гермионы что-то грустное. Удивительно, какой разной она может быть. С самого начала гриффиндорка казалась озлобленной и непокорной, затем покладистой, даже ласковой… Но что с ней сейчас? В этом печальном взгляде смешано столько всего… Ей страшно. Да, ей страшно. Но разве не желание выражают эти искорки, что танцуют в ее глазах?
– Я и не хотел приходить… Просто мне холодно одному, – улыбаясь, ответил Драко.
