Но ответа не последовало. Гермиона лишь стыдливо отвернулась, не желая встречаться взглядом с хозяином. Малфой ухмыльнулся, грубо приподняв бедра девушки. Он так давно не был с ней, что решил, что хватит ласкаться, словно домашний кот. Палец Драко скользнул по половым губам гриффиндорки, заставляя ту выгнуться от неожиданности. Девушка не успела возразить или попытаться вырваться из рук хозяина, как почувствовала резкую боль.
– Прости, прости, прости меня… За все прости… – шептал Драко, обжигая горячим дыханием шею Гермионы.
Девушка вскрикнула, вцепившись в сильную спину слизеринца. Юноша был слишком напорист, слишком груб. Его сильные руки покрылись потом. Пальцы больно впились в бедра гриффиндорки. Малфой был похож на дикаря, что не желает выпускать свою добычу из цепких объятий. Гермиона уткнулась лицом в плечо хозяина, стараясь кричать как можно тише, чтобы не будить остальных обитателей огромного холодного дома. Пусть никто не станет свидетелем, пусть будут только они, вдвоем… Лишь Драко и Гермиона…
Вскоре, когда боль отступила, на смену ей пришло приятное, пульсирующее чувство удовольствия. Оно текло по венам, собираясь у самого сердца, грело кожу изнутри. Гриффиндорка не желала кричать, чтобы не вызвать ненужных вопросов от Джеки. Она сначала робко, затем более решительно укусила Драко в шею, обещая оставить красный след на его мраморно-бледной коже аристократа.
– Уф… Полегче, – прошипел Драко, поглаживая девушку по волосам.
Однако, Малфой не сбавил темпа. Он продолжал двигаться быстро… Шум от соприкосновения двух тел все нарастал, превращаясь в какофонию сладостных звуков. Гермиона поняла, что теряется в нем, забывая, кто она на самом деле. Низ живота обожгло огнем, и Драко, излившись в Гермиону, устало перевернул ее, придавив рабыню своим сильным телом. Гриффиндорка не помнила, как Драко судорожно пытался привести в порядок дыхание, как он ласково гладил ее непослушные темные волосы, стараясь разбудить. Темнота накрыла ее, отправив в дивное царство Морфея. Ей так много нужно было сказать, а ему выслушать… Но сон забрал свое.
Холодные пальцы слизеринца пробежались по шее Гермионы. Малфой наклонился к кровати, целуя ее в лоб. Драко выпрямился, завязывая строгий черный галстук. Юноша тепло улыбался, пока лучи утреннего солнца, отраженные зеркалом, играли на его красивом лице. Гермиона лениво разлепила сонные глаза, непонимающе уставившись на хозяина. Бубенчик на ее ошейнике звякнул, когда она осторожно приподнялась с высокой подушки.
Лучи дневного солнца ударили прямо в лицо, заставив гриффиндорку неприятно поморщиться. Драко улыбнулся, глядя на пробуждающуюся грязнокровку. Сейчас в нем было полно решимости. Малфой знал, что он готов. Готов выдать Темному Лорду страшную тайну Теодора, положив конец всем его планам. Какими бы они ни были, все кончится сегодня. И Драко был прав…
– Ты же будешь ждать меня? Я приду с собрания, и мы продолжим то, что начали ночью, хорошо? – улыбаясь, проворковал Драко, прекрасно зная ответ.
Сон мгновенно отступил, уступая место тревоге. Гермиона, точно ужаленная, подскочила с кровати. Яркий солнечный свет, мягко льющийся в огромное окно, стал чуть бледнее. Гриффиндорка слышала, как сердце бьется где-то у самого горла. «Нет! Не так скоро. Это не должно произойти так скоро», – думала она, боясь сделать очередной вдох. Горло сдавило что-то, и Гермиона подняла глаза к Драко. В них было столько боли, столько мольбы и отчаяния…
Малфой немного смутился, подумав, что грязнокровка просто не желает отпускать его от себя. Он почувствовал, что внутри вспыхнуло небывалое тепло, такое славное и приятное… Драко наклонился, поцеловал Гермиону в лоб. Его губы ощутили под собой соленую влагу. От чего рабыня вспотела? Плохой сон? И почему на глазах у нее появляются слезы? Слизеринец нежно погладил щеку своей грязнокровки, стараясь успокоить растерянную девушку.
– Не волнуйся. Это просто собрание у Темного Лорда. Он еще слаб, поэтому, не думаю, что оно продлится долго, – бубнил Драко.
– И мы продолжим? – спросила она просто для того, чтобы заполнить тишину.
– Только если ты сама захочешь…
Юноша даже не знал, насколько был прав. Это собрание действительно продлится не долго… Гермиона торопливо смахнула слезу, что медленно сползала с ее румяной щеки. Малфой лишь улыбнулся, решив, что ему уже пора идти. Еще один неосторожный взгляд на рабыню, и тело перестанет слушаться, останется в Мэноре, не желая покидать общество гриффиндорки. Туфли Драко скрипнули, как только тот направился к двери. Петли взвыли, выпуская молодого хозяина в холодный коридор, и дверь закрылась, погрузив покои в режущую тишину.
