Половицы скрипели под ногами, заставляя Чарли вздрагивать от каждого шага господина. Ей до безумия не хотелось вновь чувствовать его плоть в себе, опять краснеть и плакать в подушку, когда тот ляжет спать… Девушка боялась вновь оказаться прижатой к мягкому матрасу, боялась вновь почувствовать ту самую боль, такую острую, такую нестерпимую… Страх сковал мышцы, не давая когтевранке шевельнуть и пальцем. Только сейчас девушка заметила, что все еще сжимает мокрую тряпку в руке.
Забини не замечал ничего. Ни скрипа проклятых старых половиц, ни слез девушки, что орошали его сильное плечо. Блейз все продолжал идти вперед, терпеливо ожидая, когда увидит дверь своей спальни. Он так долго ждал, чтобы окунуться в сладостный танец любви, долгими ночами юноша думал о том, как приятно будет вновь побыть с Чарли. Побыть с ней так, как мужчина бывает со своей женщиной…
Наконец, заметив дверь, ведущую в спальню, Забини сбавил темп. Он остановился около нее, нарочито медленно толкнув дверь бедром. Петли едва заметно скрипнули, отворяя проход. Чарли заметила, что здесь постоянно пахнет каким-нибудь дорогим маслом. Блейз, казалось, питает страсть к этим неприятным для когтевранки вещам. Масло, витавшее в воздухе, неприятным осадком слетало на кончик языка всякого, кто входил в спальню…
В три больших шага Забини преодолел расстояние, что отделяло его от кровати. Он сел на нее, усадив сверху испуганную рабыню. Бордовое покрывало смялось, сползло на пол. Юноша покрепче прижал Чарли к себе, нежно поглаживая румяную щеку девушки. В ее карих глазах виднелся такой противный, гадкий испуг, что заставил Блейза разозлиться на когтевранку. Мулат не хотел бить ее за содеянное, не хотел… Но решил «оправдать» страх, что она питала к своему хозяину.
– Сегодня ты плохая птичка, – прошептал он, ласково стирая слезу с покрасневшей щеки.
Чарли не успела понять, что произошло, как оказалась уложена на коленях слизеринца. Она почувствовала себя еще хуже, еще противнее. Девушка закусила губу, стараясь не всхлипывать. Слезы так и катились по щекам, падая на одеяло. Тело Чарли болело, взывало к милосердию, но она продолжала упрямо молчать, понимая, что просьбы ее никогда не бывают услышанными.
– Но ты не волнуйся, я сделаю тебя хорошей, – проговорил Забини.
Рабыня почувствовала, что руки господина скользнули ей под юбку. Пальцы юноши жадно вцепились в плотные черные чулки, стягивая их, даже не отцепив от пояса. Забини уже говорил ей, чтобы та выбирала ткань потоньше, но Чарли все упрямилась… Должно быть, это добавит хозяину жестокости в своем наказании. Сильная ладонь Забини приподняла юбку девушки, открыв для взора ее ягодицы. Юноша ласково провел по ним пальцами, заставляя девушку слегка выгнуться.
Блейз не стал раздевать ее и дальше. Юноша чувствовал, что внутри разгорается пожар страсти, что он полыхает, точно адское пламя, способное пожрать всех грешников подземного мира. Забини занес руку над девушкой и опустил, хлопнув ту по ягодице. Чарли вскрикнула от боли. Она ожидала чего угодно… Словесного выговора, особо жестокого секса, но не порки, нет… Она лежит перед ним, точно нашкодившая кошка. Как это унизительно…
Забини вновь ударил ее, чуть сильнее, ожесточеннее. Юноша почувствовал, что пальчики рабыни больно впились в его ногу. Каждый вскрик, вырванный из ее ослабшей груди, каждый вздох, полный боли и страха – причиняли Забини почти ощутимую боль. Словно отравленное лезвие ножа крики Чарли проникали в сердце юноши, заставляя его злиться на самого себя.
– Ты будешь хорошей девочкой, Чарли? – спросил юноша после третьего удара.
Рабыня всхлипнула, стараясь стереть слезу, что катилась вниз по щеке. Ей было страшно обидно от подобного наказания… Она бы никогда не уронила ту вазу, если бы Забини не испугал ее… Это его следовало наказать за то, что он мешает прислуге работать. За то, что он Пожиратель Смерти, убийца и лжец… Как быстро меняется общественная мораль. Если ты нашкодившая служанка – тебя следует наказать, но если ты убиваешь невинных – ты герой современного мира…
– Я буду хорошей… Хозяин, – пробормотала Чарли, словно стыдясь собственной слабости.
– Я знаю, птичка, знаю. Моя славная девочка, – произнес Забини, помогая девушке подняться.
Он вновь усадил ее верхом на себя. Ягодицы жгло огнем. Раньше Чарли с трудом удавалось ходить, стоять, шевелиться… Теперь ей будет тяжело и сидеть. Когтевранка почувствовала, что теплые губы мулата осторожно коснулись ее шеи, подарив той легкий поцелуй… Забини не мог удержаться, не мог. Он забыл про то, что девушке плохо, забыл про все на свете. Сейчас пред ним были лишь мысли о такой желанной, долгожданной близости.
Руки мулата скользнули ниже, развязывая бантик фартука. Забини осторожно откинул его прочь, кладя ладонь на подбородок рабыни. Юноша повернул ее личико к себе, с жадностью впиваясь в слегка припухшие губы. Чарли все еще не научилась отвечать на его поцелуи так, как он сам того хочет… Ее сердце забилось чуть быстрее, чем обычно. Девушка на секунду задумалась над тем, что лучше… Порка или очередное изнасилование?
