Симус сразу же распознал сигнал, поданный ему, Джеки и Гермионе. Чарли мгновенно достала палочку, спрятанную в кармане ее длинного черного платья. Она сделала пару взмахов, собираясь с силами, читая нужное ей заклинание. Гермиона, сделавшая то же самое, вторила ее словам. Симус и Джеки, которые согласились помочь, и сами принялись повторять неизвестные им прежде фразы на давно мертвом, почти забытом языке кельтских ведьм и друидов.
Заклинание, что Чарли давно приметила в одной из старинных книг о магии, пригодилось ей только сейчас. Действие его заключалось в том, что чары способны были усыпить многолюдную толпу и стереть из памяти людей целый день жизни. Колдуны и ведьмы древности частенько применяли его, скрываясь от инквизиции и разъяренной толпы. И сейчас, желая спасти двух Пожирателей Смерти, четверо молодых людей решили воспользоваться его помощью. Действие его было подобно империусу… Стойкие умы, что долгое время вырабатывали иммунитет против внушений, способны к слабому сопротивлению, а те, на кого оно не направленно, могут бодрствовать…
Многолюдная толпа мгновенно упала на землю, каждый из присутствующих закрыл глаза, сомкнул веки и погрузился в сон. Забини и Драко, стоявшие в стороне, не понимали, что происходит. Серые глаза Малфоя непонимающе метнулись к Гермионе, встретив решимость в ее взгляде. Легкая щетина прикрывала скулы юноши… Под глазами залегли темные тени синяков. Только сейчас Гермиона могла разглядеть его. Могла позволить себе смотреть на него, не опасаясь чьего-либо осуждения.
Драко застыл, не понимая, как должен действовать. Забини же, имевший лучшую реакцию, мгновенно рассмеялся. Смех его эхом прокатился над спящей толпой, заставил Симуса вздрогнуть от неожиданности. Блейз все продолжал смеяться, точно сумасшедший, и голос его нарастал в звенящей тишине старинного леса, пролетал над кронами деревьев и бежал дальше… Он сделал шаг вперед, пытаясь приблизиться к трибуне, на которой и стояла Чарли.
– Птичка, я знал, что ты…
– Не подходи, – произнесла когтевранка, направив на бывшего Пожирателя смерти палочку.
Она инстинктивно шагнула назад, подальше от Блейза и его зловещей ухмылки. Чарли знала, что ему не добраться до нее, знала, что он обязательно попытается… Ей так не хотелось убивать кого-то, что девушка решила, будто Забини должен уйти… Просто уйти, исчезнуть из ее жизни. Когтевранке стоило больших усилий это решение, и она не хотела менять его так скоро.
– Ты должен идти без меня, – прошипела она сквозь зубы.
Гермиона и Драко стояли, не обращая внимания ни на что. Гриффиндорка слышала, как сердце гулко стучит где-то под ребрами, как кровь ее бегает по венам, все быстрее разгоняясь, стуча в висках. Она прилила к щекам, придавая им яркий пунцовый румянец, хлынула к ушам… Малфой глядел куда-то вперед, словно сквозь девушку. Он не мог поверить в случившееся, не мог. До ушей юноши долетали предупреждения Чарли, но он не слушал, не слушал ее… Слизеринец растворился в глубине глаз Гермионы. Он видел лишь ее.
Несмело, осторожно, словно боясь провалиться под жесткую землю, девушка шагнула вперед. Ноги не слушались, шатались, точно листья на ветру… Гермиона боялась упасть, но покорно шла навстречу слизеринцу. Остановившись перед Драко, она протянула руки вперед. Драко чуть наклонился, словно стараясь заключить ее в свои объятья, но остановился. Гермиона сняла петлю, что уже была затянута на его шее. Когда-то она обрекла его на смерть… Сейчас – она спасает его.
Ее теплые пальцы нечаянно коснулись бледной шеи Драко. Юноша вздрогнул всем телом, закрыл глаза, ощущая столь мимолетное блаженство… Как бы слизеринец хотел обнять ее, как бы он хотел целовать девушку, любить ее прямо сейчас… Но Малфой боялся, что Гермиона лишь возвращает должок. Он не сдал ее Темному Лорду, а она не отдаст его Теодору.
– Гермиона, я… – неуверенно начал юноша, открывая глаза.
Бывшая рабыня прервала его монолог, что грозился сорваться с высохших губ. Ей не было дела до слов, она хотела лишь действовать. Драко, измученный заключением, чуть отстранился, но замер, почувствовав, что горячие губы девушки коснулись его щеки. Гермиона осторожно, нежно повернула лицо юноши к себе, обеими ладонями дотронувшись до его чуть впалых от болезни щек. Она целовала его, и было это так приятно, так сладко и дурманяще… Что все вокруг словно растворилось.
Малфой ответил.
Незамедлительно… Он не ожидал такой теплой встречи, но всегда был готов целовать ее. Губы их слились в страстном танце. Гермиона чувствовала, что все обиды уходят прочь, растворяются в прошлом и исчезают, превращаясь в прах. Когда Драко наконец оторвался от ее губ, он попытался попросить прощения, но Гермиона остановила юношу.
– Не нужно… Я все забыла, хорошо? И ты теперь все забудь, – шептала гриффиндорка, судорожно сжимая руку Драко.
