Гермиона, плотно сжав губы, отводила взгляд, стараясь не смотреть на своего мучителя. Один вид его приносил ей сильнейшую боль, острый дискомфорт… Теплые пальцы выводили на теле девушки невиданные узоры, поглаживали затвердевшие соски грязнокровки, ласкали ее бедра, что уже покрылись испариной..
– А ты скучала? Скажи… Скажи мне, что ты скучала по мне, Грейнджер.
Она не успела прийти в себя после болезни… Ноги девушки покрывали мелкие волоски, прическа ее сбилась, вновь став птичьим гнездом, а взгляд казался стеклянным… Почему Малфой захотел ее сейчас? Драко больно схватил девушку за подбородок и повернул лицом к себе. Его льдисто-серые глаза впились в губы грязнокровки, ожидая ответа. «Ну, давай, грязнокровка, подчинись мне, будь хорошей девочкой, стань послушной и податливой, стань той, кем должна быть…», – думал Драко, сладко облизывая нижнюю губу.
– Да, – соврала девушка.
Своим кратким ответом, своим сухим «да» она подписала незримый договор, обязующий рабыню беспрекословно слушаться своего хозяина, исполнять любые его прихоти, говорить то, о чем он попросит… Гермиона словно вновь нацепила ошейник, что уже был на ее шее, но все не мог добраться до души…
– Хорошая девочка. Хорошая… Ты моя умница, – шептал Драко, целуя раскрасневшиеся щеки девушки.
Юноша, вне себя от страсти, полностью охватившей его, опустился перед Гермионой на колени. Он раздвинул худые бедра красавицы и кончиком языка коснулся половых губ Гермионы. Неожиданный всхлип, полный наслаждения, вырвался из уст гриффиндорки. Именно этого и ждал Драко. Юноша хотел доставить девушке небывалое наслаждение, хотел показать ей, как хорошо быть послушной, какая награда ее ждет за подчинение.
Он принялся водить языком вдоль ее припухших губ, чуть проникая внутрь, дразня чувствительную кожу. Щеки девушки покраснели еще сильнее, чем прежде… Тихие неуверенные всхлипы превратились в протяжные стоны, разжигающие пылающую страсть в ненасытном юноше. Его язык коснулся чувствительного бугорка Гермионы, и он обвил его губами, чуть посасывая, вновь вырвав из груди девушки еще один громкий протяжный стон, полный стыда и наслаждения.
Не в силах больше сдерживаться, Драко скинул на холодный пол штаны, расстегнул длинную затейливую мантию и подтянул к себе стонущую от наслаждения Гермиону. Пряжка пояса со звоном упала на пол, прокатилась по холодной поверхности… Тонкий стук вызволил Гермиону из потерявшихся мыслей, позвал ее в колючую реальность объятий Драко… Девушка сладко извивалась в руках слизеринца, прикрывала глаза, стараясь не думать о собственном падении, не думать о том, кто сейчас с ней, где она, почему…
Малфой нежно погладил внутреннюю сторону бедра грязнокровки, наклонился к ее лицу и резко вошел в разгоряченное тело… Первый толчок оказался слишком резким, неприятно испортил нежную картинку… Гриффиндорка чуть приоткрыла рот, не произнеся ни звука. Драко, в восхищении, сжал тонкую талию девушки своими мускулистыми руками, что покрывали темно-синие вены, и начал плавно двигаться, неторопливыми дразнящими движениями вводя Гермиону в состояние до боли сладкого безумия.
Ледянисто-серые глаза встретились с шоколадно-карими, и между ними словно проскочила незримая обжигающая искра. Она пробежалась вдоль стены, прошлась меж людей, что любопытно взирали с портретов… Гермиона стыдливо отвела взгляд, но Драко властно повернул лицо несчастной девушки обратно, к себе, и почти нежно, отрывисто прошептал:
– Смотри на меня.
Толчки становились все быстрее и быстрее. Все глубже, все настойчивее Драко проникал в лоно уставшей после долгого сна грязнокровки. Голова кружилась от дикого восторга, от этого странного чувства, что разливалось по истощенным мышцам… Каждое движение приносило невероятные чарующие ощущения, заставляло забыться, потеряться в чертогах Малфой Мэнора и раствориться в собственной никчемности, глупости…
Потерявшись в руках Драко, Гермиона забыла обо всем. О том, что сейчас ее имеет заклятый враг, забыла о бедняжке Джеки, забыла о пережитом унижении и о своей несчастной горькой участи. Хотелось только одного – чтобы это никогда не кончалось, чтобы длилось всю оставшуюся жизнь… Чтобы Драко имел ее и дальше, хоть все время, хоть каждый миг ее никчемного существования, пусть только не прекращает, пусть не прекращает…
Девушке вдруг начало казаться, что она сходит с ума. Все ее хрупкое тело обожгло новое непонятное ощущение. Щекочущее что-то под кожей, застывающее внизу живота и приносящее невероятное удовольствие, прокалывая кожу иголками. Гермиона издала громкий протяжный крик и вцепилась вспотевшему юноше в спину. Драко выгнулся, плотно сжал челюсти и кончил, не выходя из рабыни. Теплая вязкая жидкость разлилась внутри Гермионы, согревая ее изнутри своим огнем…
– Я отнесу тебя наверх, – сказал Драко, отдышавшись. – Ты, должно быть, очень устала после переезда.
