Гермиона осторожно сглотнула слюну, скопившуюся во рту. Она не могла разорвать взгляда, связывающего ее с Драко. Посмей грязнокровка потерять эту тонкую ниточку между ними – она погибла. Он не позволит ей посетить врача, увидит ее слабость и страх, властной рукой заставит ее подчиниться его воле, перетерпеть боль… Может, он просто хочет, чтобы Гермиона произнесла вслух, чтобы сказала, в чем же ее проблема. Это так унизительно. Да, похоже на Малфоя.
– После вчерашнего вечера… У меня не все хорошо, – ответила, заплетаясь, Гермиона.
– Ах, вот как, – Драко скривил губы – Хорошо. Я приглашу к нам Теодора. Тебе срочно нужен врач или это может подождать до завтра?
– Нет, нет. Он нужен сегодня… Хозяин…
Гермиона неуклюже потупила взгляд. Жгучая ненависть к Драко заставила ее совершенно забыть о своем положении. Малфой, казалось, тоже был удивлен, услышав ее обращение. Юноша и сам забыл, что Гермиона – его рабыня. В ее покрасневших, заплаканных глазах была невероятная сила духа. Она словно гордая прекрасная львица, запертая в клетку – не подает вида, что скучает по воле. Гордая и прекрасная… Единственное, что выдает в ней невольницу – кожаный ошейник, сковывающий нежную шею грязнокровки. Печальное зрелище.
– Хорошо. Я напишу Теодору и, надеюсь, что тебе полегчает, – сказал Драко очень неохотно.
Малфой неспешно подошел к Гермионе. Девушка покорно стояла на месте, ожидая, когда хозяин приблизится к ней. Его холодные руки коснулись ее оголенных плеч. Гриффиндорку пробрала противная мелкая дрожь, но она не стала отворачиваться, не стала закрывать глаза и пытаться уйти. Что толку? Убежишь – поймают. Даже если это будет не Драко… «В конце концов, я сейчас не у Сивого и даже не у Темного Лорда. Это же Малфой… Просто Малфой, что шесть лет отравлял мою жизнь и учебу…», – подумала Гермиона.
Слизеринец наклонился к девушке и со всей своей нежностью поцеловал ее в лоб, оставив мокрый след от губ. Он ласково провел рукой по гладкой шее девушки, заставляя ее покорно откинуть голову назад, открыть нежную кожу для его поцелуев. Она не могла сопротивляться той силе, что скрывалась в бледных руках юноши. В холодных объятьях слизеринца иногда было так тепло, что хотелось остаться с ним навсегда, а иногда так больно… Что хотел бы провалиться сквозь землю и утонуть в небытие.
Затем Малфой нетерпеливо спустился к ее груди, откинув полотенце. Гермиона стояла неподвижно, словно восковая статуя. Ее кожа такая горячая, такая нежная. Драко касался ее своими холодными руками, пробуждая в грязнокровке тысячу эмоций. Отвращение, гнев, боль – вот, что чувствовала Гермиона в этот момент. Так хотелось убежать, спрятаться, заплакать, точно маленькая девочка. «Ты больше не маленькая девочка, Гермиона. Тебе негде спрятаться, некуда бежать», – думала девушка.
Драко жадно облизнул шею Гермионы, наслаждаясь теплом гордой красавицы. Он бы хотел касаться ее снова и снова, целовать, обнимать ее, любить… Малфой подхватил голую девушку и бросил ее на широкую мягкую кровать. Она так красива, так сладка… гриффиндорка могла вскружить голову Драко одним своим видом, одним неаккуратно брошенным взглядом, глубоким томным вздохом или ласковым словом. Находясь рядом с ней, Малфой забывал, кто он такой. Забывал все на свете и поддавался самым низменным своим инстинктам.
Гермиона закрыла глаза. Сейчас она не в силах притворяться, что хочет этого так же, как и Драко. Да, разумеется, юноша знал, что она не в восторге от его ласк, но старался не думать об этом. Довольная улыбка, «нарисованная» на лице Гермионы позволяла ему думать, что она получает такое же удовольствие, что и он. «Я не могу, не могу…», – думала гриффиндорка, закусывая губу.
Драко старался быть ласковым и нежным. Малфой аккуратно целовал нежную шею Гермионы, щекоча ее, заставляя слегка выгибаться ему навстречу. Несмотря на то, что гриффиндорка всей душой ненавидела юношу, это не мешало ей наслаждаться его ласками… Бывали моменты, когда он действительно доставлял Гермионе то самое удовольствие близости, но за ним всегда приходило осознание поступка, словно мерзкий горький привкус самого прекрасного на свете вина, оно заглушало всю мощь оргазма, превращаясь в агонию вины.
Малфой шаловливо улыбнулся, нежно взглянул Гермионе в глаза и поймал ее испуганный взгляд. Почему? Почему в этих прекрасных шоколадных глазах светится страх? Слизеринец так давно не видел ее напуганной, вечно встречая гордые взгляды красавицы да фальшивые улыбки. Сейчас же она была похожа на загнанную в угол кошку, а не на гордую прекрасную львицу, какой Драко привык ее лицезреть.
Он успокаивающе погладил ее по внутренней стороне бедра, стараясь тем самым показать ей, что сегодня намерен быть ласковым. Драко почувствовал, что Гермиона чуть расслабилась в его объятиях, но все еще оставалась напряженной и отрешенной.
