Зато Драко мгновенно узнал, от кого пришло зловещее письмо. Темный Лорд прислал юному Малфою весточку. Слизеринец нехотя оторвался от любимой, поднимаясь с высокой постели, он медленно подошел к окну. Малфой отворил створку, выхватил письмо из цепкого клюва птицы и нетерпеливо развернул конверт. Его холодные серые глаза пробежали по аккуратным строкам.
– Мне нужно уйти, – промолвил он, спустя минуту. – Я забегу к Теодору и попрошу его прийти к тебе, проконсультировать. Будь хорошей девочкой и выпей оборотное зелье, если не хочешь, чтобы нас с тобой повесили прямо перед Министерством Магии.
Гермиона вновь послушно кивнула и робким взглядом проследила за тем, как Драко торопливо скрылся за дверью. Интересно, а что все-таки было бы лучше? Быть повешенной и не чувствовать совершенно ничего, или быть живой рабыней, терпя надругательства изо дня в день? В конце концов – теперь у Гермионы есть альтернатива. Смерть, например.
Отворяя массивную темную дверь, Драко бросил прощальный взгляд на Гермиону. Девушка сидела на кровати, прикрыв грудь руками. В ее глазах растворилась яркая, почти осязаемая злоба, злоба от бессилия. «Она никогда не сможет полюбить меня. Никогда не простит меня. Никогда не будет счастлива со мной», - думал юноша, закрывая за собой дверь.
Драко спускался по длинной винтовой лестнице. Он щелкнул тонкими пальцами и перед ним вмиг появился все тот же зеленокожий домовик.
– Подготовь для меня костюм на выход. Длинную черную мантию, расшитую золотом, белую рубашку и приготовь черный галстук. Поживее, – скомандовал Драко.
– Да, хозяин, – пролепетал эльф, поклонившись.
– Сегодня к Гермионе придет доктор, ты должен проводить его в ее опочивальню и убедиться, что она приняла оборотное зелье. Отправь Джеки в комнату Гермионы. Пусть девчонки пообщаются, может, это ее успокоит, пока лекарь не пришел.
– Хорошо, хозяин, – ответил покорный домовик.
Эльф мигом исполнил требование хозяина и принес ему хорошенько отглаженный костюм. Он помог своему господину одеться, начистил его ботинки, прежде чем Драко ушел. Затем исполнительный эльф выполнил распоряжение хозяина, касающееся Гермионы и Джеки. Зеленокожий домовик схватил пуффендуйку за тоненькую молочно-белую ручку и трансгрессировал вместе с ней в комнату Гермионы.
Эльф учтиво поклонился «госпоже» и, щелкнув костлявыми пальцами, исчез, оставив подруг наедине. Он частенько проделывал такую процедуру, потому и привык исчезать, словно гость, которому не рады.
Джеки ласково улыбнулась, взглянув на Гермиону. Светловолосая прищурила огромные зеленые глаза, присматриваясь. Очи гриффиндорки покраснели и распухли от слез, что напугало бедняжку – Джеки. Когда Драко жесток с Гермионой, он вдвойне жестче со всеми остальными обитателями Малфой Мэнора.
– Что-то случилось? Он что-то тебе сделал? – спросила Джеки, хватая с трюмо резную расческу.
– Пустяки. Я просто скучаю по прежней жизни, по родным и друзьям… – соврала Гермиона, утирая глаза.
Как глупо было бы делиться своими бедами с пуффендуйкой. Она всего лишь маленькая испуганная девочка и совершенно не за чем впутывать ее в дела взрослых. Конечно, будучи рабыней-грязнокровкой, ты просто обязана рано повзрослеть, но, пусть побудет ребенком, пока есть возможность…
– Ну, в этом же нет ничего плохого. Все мы скучаем, – призналась Джеки.
– Скажи, а где сейчас твои родители?
– Моя мама умерла, когда я была совсем маленькой… А отец… Он живет в маленьком покосившемся домишке на краю Лондона. Ох, знала бы ты, как я была счастлива в этом домике, – улыбалась Джеки.
Гермиона вспомнила свой собственный дом. Родной и теплый, пахнущий сладкими домашними пирожками, ванилью и цветами. Родители редко позволяли Гермионе есть сладкое, ведь они оба были дантистами, но, если уж разрешали съесть пирожок, то только собственноручно приготовленный. Мама девушки всегда любила цветы. В доме не было ни одного пустого подоконника. Всюду горшки, вазы и кашпо, густо усеянные душистыми цветами. В голове возникли тысячи воспоминаний о сладостных моментах детства, они точно ждали, когда же им вновь выпадет шанс пробудиться ото сна…
– У меня был очень солидный папа, – рассказывала Джеки. – Он носил строгий коричневый пиджак с накладками на локтях и курил трубку. Еще у него были аккуратные закрученные усики и очень добрый взгляд.
– Твой отец – просто викторианский джентльмен, – заметила Гермиона.
Джеки расчесывала непослушные шоколадные локоны Гермионы. Ей всегда нравилось беседовать с подругой. Так, пуффендуйка забывала о том, где она сейчас. О том, где все ее друзья и родители… А воспоминание об отце заставляли девушку глупо улыбаться, точно она счастлива.
– Сегодня к нам приедет Теодор. Мне нужно будет выпить оборотное зелье, Джеки, – сказала Гермиона.
Светловолосая встрепенулась, когда тонкий голосок гриффиндорки нарушил ломкую тишину комнаты. Пуффендуйка неуверенно улыбнулась, услышав приятную новость. Разумеется, ей вряд ли удастся встретиться с Теодором, но в душе девочки поселилась теплая томительная надежда, что она хоть краем глаза увидит доброго слизеринца.
