– Я… я теперь не знаю, что думать, Теодор, – ответила Гермиона, чуть подрагивая. – Ты мне всегда казался очередным тщеславным слизеринцем. Я и подумать не могла, что ты можешь быть против режима Темного Лорда…
В комнате воцарилась мертвецкая тишина, сдавливающая обоих собеседников. Гермиона успела пожалеть о неаккуратно брошенных словах, только лишь взглянув на обескураженного слизеринца. Слова девушки больно поразили Теодора. «Неужели я похож на одного из этих монстров? Как Грейнджер могла подумать, что я жесток или тщеславен? Я же всегда был тихим и смирным ребенком… Да мы и пересекались-то с ней только в библиотеке….», – думал Теодор.
– Я никогда не питал нелюбви к магглорожденным, Гермиона, – ответил Теодор, слегка повысив голос.
– Не называй меня так. Больше никогда не смей называть меня так в этом доме, – запротестовала грязнокровка.
Гермиона шустро поднялась с кровати и тихо прошла к массивной черной двери. Она аккуратно приложила к ней ухо, стараясь расслышать, не шуршит ли кто в коридоре. Девушка знала, что они с Теодором говорят не о каких-то там зельях, как когда-то в школе. Сейчас они обсуждают убийство, они продумывают начало революции. Стоит хоть одному особо преданному эльфу доложить об этом Драко…
– Ты просто должна довериться мне, Гер… – он осекся, вспомнив ее недавнюю реакцию. – Ты должна сделать все так, как я тебе велю.
Гриффиндорка оглянулась в его сторону и указала рукой на старинное красное кресло, стоявшее возле камина. Девушка только сейчас поняла, что даже не предложила гостю сесть. Теодор и сам совершенно забыл, что до сих пор растерянно стоит посреди красно-золотой комнаты, точно неудачная статуя. Он неуклюже кивнул и прошел к глубокому мягкому креслу, аккуратно присев на край, дожидаясь, пока Гермиона займет соседнее.
В коридоре было так тихо, что можно было расслышать, как ветер гуляет по Мэнору. Грязнокровка вновь неуверенно глянула на дверь, опасаясь, что какой-нибудь особенно преданный домовик может подслушивать незаметно… В конце концов, немного успокоившись, Гермиона крадучись прошла к креслу и села напротив Теодора, остановив на нем взгляд своих зеленых, как весенняя листва глаз.
– Яд, который я тебе дам – действует не сразу. Его называют медленным убийцей. В нем содержится экстракт жала мантикоры и…
– И сок плакучей ивы. Я, кажется, знаю, о чем ты.
Теодор остановился в неуверенности. «Может ей вообще ничего не рассказывать? Как была всезнайкой, так ею и осталась», – подумал он, нервно поправляя выбившуюся черную прядь. Разумеется, никто не любит, когда их перебивают, но Гермиона была слишком взволнованна для того, чтобы соблюдать элементарный этикет как в общении с людьми, так и с домовыми эльфами.
– Ну, тогда ты, наверное, знаешь, что этот яд действует только на пятый день после употребления его в пищу.
– И сопровождается страшными болями внизу живота… – прошептала Гермиона, понимая задумку Теодора.
Легкая улыбка появилась на сочных губах девушки. Нотт же слегка нахмурился. Юноша привык к тому, что хоть его происхождение и не самое знатное, а Теодор намного умнее каждого встреченного им чистокровного волшебника. Это незначительное превосходство вполне устраивало тщеславного слизеринца. Ему нравилось, когда мысль об ущербности его коллег закрадывалась в светлую голову Тео. И когда гриффиндорка с такой легкостью может предугадать каждый последующий шаг…
Ну почему Гермиона не может хоть притвориться, что ей не дано понять хитроумного плана Теодора? Он потратил не одну ночь, размышляя о выборе яда, времени самого действа и выборе наиболее правильной стратегии. Но едва он начал перечислять ингредиенты, как проклятая грязнокровка сразу догадалась, в чем заключается самая суть замысла слизеринца.
Конечно, Теодора успокаивала мысль о том, что далеко не все Пожиратели Смерти так проницательны, как Гермиона Грейнджер. Ни у одного из этих увальней не хватит извилин, чтобы понять, кто разрушил их никчемные жизни.
– Как только Темный Лорд начнет чувствовать недомогание, он, несомненно, обратится ко мне за помощью, – продолжил Теодор.
– Почему ты так уверен, что он придет именно к тебе? Разве в Больнице Святого Мунго больше нет специалистов?
Теодор вновь оказался оскорбленным. «Зачем я вообще к тебе пришел? За хорошеньким личиком? Да, возможно… Но я сейчас его не вижу…» – думал Тео. Гермиона действительно привлекала его куда больше, чем любая другая девушка, но все мысли молодого целителя сейчас были заняты лишь революцией. Переворот, глобальные перемены в жизни общества – вот, что сейчас заботило слизеринца.
– Это же Темный Лорд. Я уверен, что он придет ко мне потому, что Его Величество считает себя достойным только лучшего, а я, без ненужной скромности, – лучший целитель, что в данный момент работает в больнице, – самодовольно произнес Теодор, противно улыбаясь.
