– Хозяин собирается на прогулку? – поинтересовался домовик.
– Да, на прогулку.
Теодор неуверенно улыбнулся, глядя в широко распахнутые глаза домовика. Его слуги – самые преданные и самые верные из всех. Он с детства запомнил одну простую истину – относись к кому-то с добром и тебе ответят добром.
Нотт поднялся наверх, аккуратно ступая по старой скрипучей лестнице. Он распахнул дверь своего рабочего кабинета и торопливо прошел к столу. Единственное, что в комнате было новым, еще не тронутым благородным налетом старости – огромный рабочий стол из красного дерева. Пожалуй, это одна из самых дорогих вещей в доме. Кабинет Теодора был оформлен очень просто. Вдоль темно-синих стен стояли шкафчики и серванты, уставленные разнообразными фигурками, вазами, рамками с колдографиями и прочим барахлом. В шкафах, за темно-коричневыми дверцами, были спрятаны огромные папки с документами, рецептами экзотических зелий и старинные книги, среди которых попадалась и запрещенная литература.
На столе стояла горячо любимая колдография, на которой отец и мать Теодора смотрят матч по квиддичу. Колдо очень старое, еще черно-белое. Теодор понял, что они болели за разные команды, только когда смог разглядеть логотипы на их одежде.
Раньше этот кабинет принадлежал отцу, но все, что от него здесь осталось – многочисленные статуэтки из разных концов света и старая, потрескавшаяся колдография, на которую Нотт старший иногда смотрел с невероятной нежностью, вероятно, вспоминая былые деньки.
Теодор достал из кармана слегка потертый ключик и два раза повернул его в замке верхнего ящичка стола. Он бесшумно выдвинул ящик, достал оттуда причудливой формы флакончик с ярко-красной жидкостью и сунул в карман, вновь закрыв ящик.
«Гермиона, не глупи. Соглашайся», – думал Теодор, крепко сжимая яд, спрятанный в кармане штанов. Слизеринец спустился вниз, остановился на пороге и накинул на себя удобный серый плащ, что так любезно принес домовик.
– Буду вечером! – прокричал Теодор, отворяя дверь.
Нотт любил общаться со своими слугами так, словно он разговаривает со старыми друзьями. Домовики – точно мостик между взрослым Теодором, работающим лекарем в лучшей магической больнице Лондона и маленьким Теодором – учеником, что так любил закрываться от отца в своей мрачной комнате и читать детские сказки, залезая на подоконник.
Теодор трансгрессировал прямо к Поместью Малфоя. Зловещее, но вместе с тем – прекрасное здание горделиво взирало на копошащихся в саду домовиков. Середина дня, а работа уже кипит. Эльфы пересаживают цветы, убирают за всюду снующими белыми павлинами и обрезают засохшие ветки деревьев и кустов.
Нотт увидел, что прямо к воротам неторопливо идет зеленокожий домовик преклонного возраста. Тот самый, что забрал Гермиону и Джеки из поместья Нотта. Эльф сохранял абсолютное спокойствие. Его огромные, окруженные паутинкой морщин глаза не выражают абсолютно ничего. Кончики длинных зеленых ушей слегка колышутся, когда эльф делает очередной шаг вперед.
– Здравствуйте, господин Нотт. Хозяин велел проводить вас к мисс Рики, – проговорил домовик, отворяя ворота.
Теодор не знал, что ему ответить. Он кивнул домовику в знак того, что он услышал его. Эльф лениво пошел к поместью, оглядывая необъятный простор сада вокруг зловещего дома, а Теодор думал о том, не Драко ли попросил своего слугу быть таким нерасторопным? Может, так домовик выказывает свое неуважение? Мерлин, ну неужели было мало того, что чистокровные волшебники заносились перед Тео? Теперь еще и домовики?
Внезапно, Теодор услышал, что позади него кто-то бежит. Бежит прямиком к нему, не жалея ног. Вот он уже слышит чье-то громкое, жадное дыхание прямо у себя за спиной. Вдруг, прямо рядом с ним останавливается Джеки – светловолосая служанка Драко. Она приветливо улыбается.
Их глаза встретились. Они почти одного цвета. Зеленые, бесконечные и глубокие, словно крона летней листвы. Теодор замер, не понимая, что должен сказать или сделать.
– Добрый день, сэр.
Джеки улыбнулась еще шире, и ее щеки, густо усеянные веснушками, залились пунцовой краской. Пуффендуйка глядела на Теодора таким нежным и невинным взглядом, что юноша невольно поежился от стыда перед ней.
– Здравствуй, Джеки. Как твои дела?
Теодор улыбнулся в ответ. Ему нравилась эта бойкая малышка, но явно не так, как он сам нравился ей. Нотт, по своей наивности, не замечал чувств девушки. Женщины вообще редко одаривали застенчивого юношу вниманием, и он не привык определять степень привязанности своих собеседников выше, чем «дружеские отношения». Тео убрал со лба непослушную прядь и повернул лицо к Джеки, заглядывая ей в глаза.
– У меня все прекрасно, сэр. Это Рики не здоровится.
– Да, Драко предупредил меня, о какой пациентке мне сегодня следует позаботиться, – рассмеялся Теодор.
Джеки еще гуще покрылась яркой краской стыда. Она почувствовала себя ужасной, наивной дурочкой. «Ну, конечно, он знает, кому из нас плохо. Эх, везет же Гермионе. Теодор уделяет ей столько внимания… Может, было бы лучше, если бы меня избили?», – думала раздосадованная Джеки.
