Драко скинул с себя последнюю одежду, оставшись в темно-зеленых боксерах. Он осторожно опустился на кровать рядом с Гермионой, все также стараясь не потревожить ее сон. Малфой положил голову на подушку и улыбнулся, разглядывая лицо грязнокровки. Чуть приоткрытые губы были искусаны и чуть покраснели. Видно, он обошелся с ней гораздо хуже, чем предполагал.
Слизеринец провел рукой по ее щеке, спускаясь ниже, чертя линию от подбородка к шее. Гермиона не проснулась. Тихо промычав что-то во сне, она прильнула к руке Драко, словно кошка, наслаждающаяся лаской. Этот жест очень польстил Драко. Он улыбнулся, в очередной раз отметив, что в гордой гриффиндорке смешалось что-то от гордой львицы и от прекрасной девы. Малфой вновь погладил ее по горячей пунцовой щеке, наслаждаясь ее ответом на его ласку.
«Не трогай ее, Драко, оставь Гермиону в покое. Она устала от твоих грубых объятий, оставь ее…», – шептало что-то глубоко внутри, взывая к спящей совести. Малфой знал, что он не должен, не должен сейчас требовать от нее любви, но, Боже, как же она хороша. Каждая клеточка его тела сейчас жаждет ее касаний, ее теплых рук на своей шее, на груди, пусть эти розовые губы целуют его, заставляя все внутри замереть от восторга. «Проснись же, Гермиона! Проснись, обними меня….», – думал Драко. Его тело требовало, чтобы тело девушки прильнуло к нему еще крепче, еще ближе…
Ее невинный вид лишь распалял юношу. Не в силах сопротивляться огню страсти, Драко решил, что он поцелует ее. Просто поцелует и ничего больше. Юноша осторожно приподнялся и прильнул губами к ее лбу, оставив на нем мокрый след. Ее кожа была нежной, горячей и сладкой… Бесконечно сладкой, должно быть, от геля, что Драко купил для нее. Малфой провел ладонью по животу Гермионы, затем спустился вниз, к бедру. Горячая кожа напряглась под его сильной рукой. Малфой не знал, требует ли она ласки или старательно отвергает ее. Сейчас он не знал ничего, кроме того, что ему нужно утолить свой звериный, низменный голод. «Только поцелуй… Еще один… Пожалуйста…» – думал Драко, стараясь справиться со звериным порывом.
Он нежно, стараясь не потревожить ее крепкий сон, опустил руку под тонкий пеньюар и коснулся ее груди. Гермиона, чуть вздрогнула, почувствовав, что в ее хрупком теле разгорается страсть, передаваемая от партнера, точно жгучая болезнь. Драко осторожно коснулся ее узких плеч, хватая бретельки красного пеньюара и спуская их вниз, стягивая ненавистный наряд, что так раззадорил его.
«Я никогда, никогда, слышишь, не смогу полюбить тебя! Я ненавижу тебя!», – проносится в голове Драко голос воображаемой Гермионы. И вдруг, стало так горько от воспоминания о недавнем сне. Так противно, что захотелось просто уйти из ее покоев и никогда больше не возвращаться…
«Это не правда. Не правда», – уверял себя Малфой. Разве может она ненавидеть его так сильно? Нет, нет, конечно… Малфой прильнул губами к ее обнаженной ключице, нежно целуя ее. Почти невесомые касания губ не могли пробудить гриффиндорку ото сна. Они лишь вызывали у Гермионы смутные, плохо различимые желания. Спала она крепко, без снов. Лишь отдаваясь отдыху после утомительно, нервного дня. Но, чуть руки Драко прикоснулись к ней, как под кожей гриффиндорки уже начал разгораться огонь, жаждущий, что его разожгут еще сильнее.
Гермиона почувствовала, как ее кожа и все ее тело оживает, трепещет от возрастающего нетерпения. Она чуть слышно простонала, когда губы Драко коснулись ее обнаженной груди. Девушка во сне сжала ручки в кулаки, и дыхание ее сбилось. Перед взором возник смутный силуэт мужчины, что ласкает ее сейчас. Это Рон? Он давно уже, так давно ей не снился…
На лбу Драко показались крупные капельки пота. По венам, казалось, сейчас течет не кровь, а желание, страстное и неприкрытое желание, готовое разорвать его изнутри. Не переставая гладить нежную кожу Гермионы, он окинул ее хрупкое горячее тело жадным взглядом. Грязнокровка чуть дернулась и бубенчик на ошейнике тихо звякнул. Драко, улыбнувшись, прильнул губами к ее бесконечно чувствительным соскам, лаская их проворным языком.
Его теплые, чуть подрагивающие руки блуждали по ее стройному телу, принося каждой клеточке кожи грязнокровки жгучее наслаждение, распаляя девушку. Малфой аккуратно подхватил Гермиону и развернул, положив на спину.
Он вновь посмотрел на ее прекрасное лицо. Все внутри пылкого юноши ожидало, что прямо сейчас она откроет глаза, разомкнет эти прелестные розовые губы и заверит хозяина в том, что безмерно любит его… Тело Драко взывало к ответной ласке, ждало, что ее тонкие невесомые пальчики так же погладят его, приласкают… Но, какая разница? Ведь ему хорошо уже тогда, когда Гермиона довольна, когда ее тело отвечает ему. И Драко точно знал, что все ее вздохи, стоны, судороги – сейчас неподдельны. Нельзя притворяться во сне…
