Ее слова попали точно в сердце. Драко чувствовал себя ребенком. Несмышленым, глупым и окончательно запутавшемся мальчиком. Но почему она из-за него плачет? Да, он бывал грубоват с ней, но раньше она никогда из-за этого не плакала. Лишь гордо задирала вверх свой остренький подбородок и удалялась прочь, в компании своих дружков…
– Я что-то сделал тебе? – спросил ошарашенный юноша.
– Да! – крик гриффиндорки прокатился по пустой башне.
Внезапно, ветер стих. Гермиона вскочила с места и скинула с себя обе мантии. Она оказалась совершенно голой. Изгиб молодого, стройного тела пробудил в юноше что-то странное, звериное… Ее соски затвердели от холода, нежная бледная кожа грязнокровки слегка порозовела. Словно завороженный, смотрел Драко на голую девушку. Он не понимал, что происходит. Он же просто хотел помочь, просто успокоить ее…
– Гермиона… Ты…
– Почему ты ненавидишь меня, Драко? Что я сделала тебе, скажи? – спрашивала девушка, рыдая. – Зачем ты мучаешь меня, зачем пугаешь?
Внезапно, Драко вспомнил, кто он есть на самом деле. Воспоминания о прожитой жизни стрелой вонзились в его измученную голову. Серые глаза юноши округлились от удивления. Подняв взгляд, он увидел перед собой не ту заплаканную длинноволосую девочку, а Гермиону, что он покинул сегодня утром. Кудрявые волосы чуть ниже подбородка, грустные покрасневшие глаза и ссадины на бедрах, на спине, на ее тонких запястьях.
Драко почувствовал, что ему становится дурно от такого страшного зрелища. Комната словно растворилась, и они остались стоять посреди плотного черного тумана, сплошной стеной окружавшего хозяина и рабыню.
– Если бы Рон был жив, я осталась бы с Роном. Он никогда не поднимал на меня руку… Он всегда был добр и ласков со мной… Я любила его!
Малфой не хотел слушать эти отвратительные речи. Сколько раз он уверял себя, что она никогда не любила жалкого нищеброда Уизли? Сколько раз доказывал самому себе, что все делалось лишь для прессы, все их отношения – просто выгодны для золотого трио… Он так желал верить в собственную ложь….
– Ты не знаешь, что говоришь! Разве можно любить такого как он, когда рядом с тобой такой мужчина, как я? – спросил Малфой, угрожающе сжав кулаки.
– Какой мужчина, Драко? Тот, что бьет ее?
Внезапно, из густого тумана выпорхнул Рональд Уизли. Он был одет в ту самую одежду, в которой погиб, выглядел также, как в тот злополучный день, день битвы за Хогвартс. Рыжий гаденыш подошел к оголенной Гермионе и ласково, словно они давние любовники, обнял девушку за талию, притянув к себе. Гриффиндорка так мило, так ласково улыбнулась… Она никогда не улыбалась так, находясь в объятиях Драко…
«Нет. Ты мертв, Уизли! Мертв! Я сам видел, как твое тело бросают в яму к остальным идиотам, что боролись за Поттера. Я видел! Видел, как твоя серовато-зеленая рожа исчезла под тоннами земли», – думал Драко, глядя на парочку. В сознании вновь возник образ того страшного дня. Зловоние трупов, пыль, летающая в воздухе, плач пленных и возгласы победителей…
– Я всегда любила Рона и только Рона, Драко! Я никогда, никогда, слышишь, не смогу полюбить тебя! Я ненавижу тебя! Ненавижу тебя!
– Замолчи! Замолчи, дрянь! – кричал Драко, закрывая уши руками.
Уизли начал целовать шею девушки, а та блаженно откинула голову назад, давая его губам больше места для ласк. Она была покорной и горячей, в ее глазах читалось истинное наслаждение, ведь она упивалась их близостью. Гермиона никогда не была так нежна с Драко, никогда не глядела на него так, не закусывала губы, вызывая в юноше дикое желание. Почему, Гермиона? Почему ты так жестока?
Малфой хотел подойти к слащавой парочке, избить нахального Уизли, но не мог. Он перебирал ногами, но каждый его шаг не давал ничего. Юноша лишь оставался на месте, наблюдая ужасную картину. «Это так больно, видеть любимого в чужих руках», – пронеслось в голове у Драко.
– Каждый раз, когда мы спим вместе, я вспоминаю Рона… – Сказала Гермиона, покорно наклоняясь вперед.
Драко хотел крикнуть, хотел, чтобы Уизли перестал, чтобы она перестала… Он чувствовал себя беспомощным мальчиком, у которого отобрали любимую игрушку. «Не трогай ее! Она – моя! Это моя грязнокровка!» – беззвучно кричал Драко.
Но вдруг, все исчезло. Гермиона, издав стон, полный наслаждения, растворилась в воздухе, как и Уизли. Черный туман начал рассеиваться и Драко растерянно открыл глаза. Ему понадобилось еще несколько минут, чтобы осознать, что все произошедшее – лишь сон и не более. Малфой замерз, пока пребывал в сладостном мире грез. Пальцы на руках онемели, а бледные щеки покраснели. Он выдохнул, и струйка белого пара вырвалась из его легких и растворилась в воздухе ночного Лондона.
У юноши слегка побаливали ноги. Еще бы, долго сидеть в одной позе – достаточно неблагодарное занятие. Он оглядел пустынную улицу и понял, что как только на город спустилась ночь, все его жители разбежались по домам. «Я всегда любила Рона и только Рона! Я никогда не смогу полюбить тебя!» – отдавалось эхом в голове Драко.
