— Ответьте на несколько вопросов, почтенная. Если, конечно, это вас не затруднит. — Лужицы боли, которые с недавних пор обосновались на месте глаз женщины, на мгновение полыхнули злым, но бессильным огнём. — Впрочем, у вас небольшой выбор… Что это за дом?
— Моё… личное поместье…
— И наверняка неизвестное широкому кругу лиц… Могу поспорить, что в Академии не подозревают о ваших «забавах»!
Губы магички дрогнули, но не исторгли ни звука.
— Непременно извещу всех заинтересованных особ, как только вернусь домой. Кстати, в какой местности мы сейчас обретаемся?
— Россонская долина…
Ого! Эк меня занесло… Да чтобы добраться до дома лекаря, понадобится не один день пути! И даже не одна неделя. Ну и удружила ты мне, дорогуша!
— Ближе места не было? Не отвечайте, это не вопрос. Так, мысли вслух… Ну, что касается меня, всё ясно, а вот… Какого фрэлла здесь делает коронованная особа?
— Не твоё… дело… — прошипела она и запоздало расширила глаза: — Откуда ты… знаешь…
— Удивлены, что я близко знаком с королевской семьёй? Жаль, что у нас мало времени: мне есть что рассказать… Но к делу. Не хотите облегчить душу? Говорят, с чистой совестью легче умирать.
Женщина презрительно фыркнула:
— Ты… не сможешь…
— Ой ли? Ваш подручный не убедил меня в том, что должен остаться в живых. — Ну я и врун, сам себе удивляюсь! Впрочем, даже если бы у убитого мага было несколько мгновений на то, чтобы просить пощады, сомневаюсь, что после выхода из Савана я услышал бы его мольбы.
— Зря пугаешь…
— Надеетесь на счастливое спасение из рук кровожадного убийцы? Как это трогательно! И кто же вас спасёт? Коллеги по цеху? Или соучастники ваших преступлений?
— Ты… не справишься… со всеми…
— Мне это и не нужно. Достаточно прикрыть Портал, и у меня будет вдоволь времени на то, чтобы оказаться вне пределов досягаемости кого бы то ни было.
— Прикрыть… — Она попробовала усмехнуться. — Невозможно…
Я покачал головой:
— Возможно, и ещё как! Только вы не увидите, как я умею хлопать дверью. Уж простите великодушно, но… вынужден вас убить. Ничего личного, поверьте! Всего лишь небольшая предосторожность… вы могли стать свидетельницей того, что я предпочитаю хранить в секрете, а оставлять лишние глаза и уши — непозволительная роскошь для такого стеснительного молодого человека, как я…
И тут меня осенило: вовсе не забота о собственной безопасности заставляет делать то, что не принесёт сердцу ни малейшей радости! Гораздо больше хочется отомстить. Нет, покарать. Нет, ответить ударом на удар! Я не могу этого понять, но… Сейчас я не хочу ничего понимать!
— А кроме того, почтенная, вынужден констатировать: вы — никудышная наставница. И оставлять вас в живых значит подвергнуть десятки юных душ опасности быть исковерканными… То, как вы поступили с Мэттом, заслуживает всяческого порицания, и я, как… — Какое бы определение подобрать? — Как человек, некогда взявший на себя ответственность за его судьбу, должен предотвратить дальнейшие глупости с вашей стороны.
— Он… давно уже… мёртв!
— О нет, почтенная, он жив и здоров. Здоровее, чем вы могли бы желать! Я об этом позаботился…
В глазах женщины постепенно проявлялось понимание. И чем явственнее оно становилось, тем более гротескной маской начинало выглядеть и без того не слишком привлекательное лицо.
— Молитесь, почтенная. Вам пора
Она не верила в серьёзность моих намерений. Я и сам не верил. Я просто знал, что ДОЛЖЕН. Никаких эмоций. Никаких сомнений. Говорят, что это делать тем легче, чем более яркие чувства испытываешь к своей жертве, либо — если не испытываешь совсем уж никаких чувств, но… Кто поклянётся, что убивать легко? Конечно, принимая во внимание недавнее убийство, упавшее на плечи моей совести, смешно признаваться в неожиданных колебаниях. Смешно, но это правда: вернувшись в обычное расположение духа, я снова погряз в дебрях моральных терзаний. Каюсь, у меня даже возникла мысль попробовать
