Да, согласен: каждый человек может измениться под воздействием обстоятельств. Может. Но далеко не каждый добровольно согласится сменить привычный стиль жизни на нечто новое, непознанное и потому — пугающее… Мальчишка не похож на самого себя. Почему? Моё благотворное влияние? Не думаю. Конечно, лестно бы было считать себя причастным к нелёгкому делу «перековки» души, но… Я слишком хорошо знаю свои скромные возможности, чтобы витать в ЭТИХ облаках. Нет, в Реке Событий, увлёкшей меня по своему течению, имеется масса подводных камней, на которых я постоянно поскальзываюсь. Да и воды уже наглотался по самое «не могу»…
Ничего в голову не приходит. Совсем. Что ж, задвинем сей вопрос в дальний угол — глядишь, всё решится само собой.
А что дальше? Допустим, я пропашу весь Россон вдоль и поперёк… Нет, не пропашу. Силёнок не хватит. Да и пища требуется не только разуму, но и телу, кое уже недвусмысленно намекает об этом голодным урчанием в животе… Охота никогда не входила в число моих умений, да и не с чем охотиться-то. Грибы-ягоды пособирать? Это можно, вот только одна загвоздка: худо-бедно, но время идёт, и лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую листву, становятся всё бледнее и слабее — близок тот миг, когда светило совсем скроется за горной грядой и я не смогу разглядеть собственные ладони… Надо срочно обустраивать место для ночлега. Или искать оное? Можно и поискать…
Кстати, милая, что у нас на горизонте?
«Ты вспомнил о моём существовании? Какая приятная неожиданность…»
Заслужил твой сарказм, не спорю. Можно задать вопрос?
«Даже если нельзя, тебя это не остановит, ведь так?» — Констатация факта, а не вопрос.
Ну почему же… А, не буду переигрывать! Скажи, поблизости есть хоть одно обитаемое местечко?
«Что тебя интересует?»
Постоялый двор или, на худой конец, просто привал охотников.
«И ты в самом деле рискнёшь выйти к людям?»
А что такое? Фрэлл, совсем забыл! Да, не та у меня физиономия, чтобы свободно разгуливать по Четырём Шемам. Если даже вполне мирные с виду селяне, живущие по соседству с Гизариусом, оказались кровожадными мстителями, то здесь, в Пограничье, я могу нарваться на «немедленное приведение приговора в исполнение».
«Правильно мыслишь…» — Ухмыляется.
Я всегда мыслю правильно! Но не всегда — вовремя…
Тщетно пытаясь придумать вариант действий, гарантирующий безопасность, ваш покорный слуга шагал ещё с четверть часа, пока тихий голос за спиной не попросил:
— Ты не мог бы… идти помедленнее?
— С какой стати? — огрызнулся я, недовольный тем, что меня отвлекли от построения причинно-следственных цепочек.
— Ну… Ведь учат, что сильный должен заботиться о слабом… — робко заметил мальчишка.
Я замедлил шаг. Остановился. Повернулся. Скрестил руки на груди и хмуро уставился на личико, казавшееся совсем белым на фоне сочной зелени вечернего леса.
— Любопытное замечание. Особенно когда оно исходит из твоих уст.
— Почему? — совершенно искренне удивился он.
— И ты ещё спрашиваешь?! — Я постарался вложить в свой голос все доступные оттенки чувств от злорадства до тихой грусти.
— Я не понимаю… — Он не понимает?! Да как это может быть? А ведь и точно. Не понимает. Видно по глазам. Чем дальше в лес, тем…
Я вздохнул:
— Если у тебя в столь юном возрасте уже шалит память, сочувствую. И попрошу впредь не пытаться указывать мне, как я должен поступать!
— Но… Всегда же так… В книжках пишут… — Ребёнок не оставлял попыток прояснить ситуацию.
— В книжках? — Ваш покорный слуга поперхнулся от смеха. — Знаешь ли, не всё, что можно прочитать, является правдой… Хотя и там иногда случается набрести на истину, но сия дама при близком знакомстве оказывается весьма неприятной особой… Ты много читаешь?
— Не много… Меньше, чем требуется для обучения…
— Какого обучения?
— Ну, мне же нужно будет когда-нибудь заниматься государственными делами, — просто и печально заявил принц.
Неимоверным усилием вернув брови на положенное им место, я покачал головой:
— Не рановато ли думать о столь незавидном будущем?
— Незавидном? — Кажется, он немного обиделся.
— Лично мне не хотелось бы взвалить на свои плечи заботу о целом государстве, — пояснил я, и принц, похоже, понял, что имеется в виду, потому что вздохнул:
— Но мой долг…
Хм. Уж я-то знаю, что означает это слово… Бедный ребёнок… Стоп! Я уже начинаю его жалеть? Совсем рехнулся, наверное… Вместо того чтобы нанести равноценное оскорбление, я готов погладить мальчишку по головке! Иногда сам себе удивляюсь…
— И всё же, можно идти чуть помедленнее? — Надо же, какой упорный!
— Приведи хоть одну стоящую причину.
— Я… У меня голова кружится.
— От голода?
— Н-нет… — Ответил он как-то неуверенно, а я только сейчас заметил тёмные пятнышки на бескровных губах.
— Ты что-то ел?
— Ягоды…
— Какие, к фрэллу, ягоды?!
— Ну, на том кусте были… такие аппетитные…
— Кретин! Они же ядовитые!
Ох, не надо было этого говорить: ребёнок побледнел ещё больше и пошатнулся.
