На следующий день Гылыбов вызвал своих помощников и приказал им взять под усиленное наблюдение младшего брата Петра Велева — Бориса…
— Меня интересует не только то, встречается ли он с братом, но и его характер, его слабости… И не тяните с этим делом.
Агенты приступили к работе. Один из людей Гылыбова втерся в доверие к Борису, стал его приятелем. Прошло некоторое время, и Гылыбов приказал арестовать Бориса.
— Арестовать, но чтобы никто этого не видел и не слышал! Головой отвечаете, — уточнил он приказ.
Бориса ввели в кабинет. Гылыбов поднялся, заложил руки за спину, потянулся и дал знак арестованному сесть. Встал перед ним, похрустывая суставами пальцев — привычка, сохранившаяся с тех пор, когда он сам истязал свои жертвы. Арестованный побледнел, глаза его наполнились ужасом, он зажмурился…
— Сколько раз ты встречался с братом?
Арестованный молчал. У него дрожали руки, и он стиснул их между коленями. Гылыбов начал выгибать пальцы левой руки, прислушиваясь, как хрустят суставы. Он делал вид, что забыл о существовании арестованного, на самом же деле выжидал момента, когда страх еще сильнее овладеет этим слабохарактерным человеком.
— Тебе дорога жизнь? — спросил Гылыбов.
Арестованный кивнул.
— Дорога… Но когда ты пошел по стопам своего брата, то об этом не подумал… — сказал Гылыбов и обратился к своим подручным: — Обработайте его, а ночью заройте среди камней на Малиновом холме.
— Нет, нет! — вскочил арестованный. — Я все скажу…
— Словами жизнь не выкупишь. Мы и так все знаем. Уведите его!
Арестованный поднял руки и закричал:
— Подождите! Умоляю!.. Чего вы от меня хотите?..
От него потребовали самого страшного — чтобы он убил брата. И Борис согласился. Он должен был застрелить его из пистолета при первой же встрече, но предателю этот план не понравился. Его брат смелый, очень ловкий и легко сможет его обезоружить. К тому же сразу станет ясно, кто убийца.
Гылыбов взял сигарету, чиркнул спичкой, но она догорела у него в руках, а он так и не прикурил.
— И я не люблю грубой работы, — сказал он. — Пожалуй, яд — более подходящее средство…
В последние дни июня Петр повел к Пещере нескольких партизан. Ночью возле старой электростанции они встретились со связными Гавраилом Йордановым и Николой Галановым. Закончив дела, пещерцы собрались возвращаться, но Петр их задержал. Расспросил об отце, о брате Борисе.
— Отцу твоему нездоровится. Ослабел он, исхудал. С трудом выходит на работу, — ответил Галанов и замолчал.
Петр снова спросил о брате. Галанов кепкой прикрыл рот и глухо закашлялся. Где-то крикнула сойка. Гавраил повернулся к товарищу, сверкнув в темноте глазами:
— Скажи ему! Зачем молчать!
Галанов перестал кашлять и нахлобучил кепку на голову.
— Борис завел дружбу с писарем уездного управления полиции… Сдается мне, совесть у него нечиста.
— Не хочешь ли ты сказать, что он стал провокатором? — прервал его Петр.
Галанов не ответил. Над головой кружила летучая мышь. Гавраил отодвинулся, и из-под его ног покатился в реку камень.
— Ваши подозрения страшны… — проговорил Петр. — Не верю, чтобы мой брат связался с теми, кто хотел отправить меня на виселицу.
Не послушавшись товарищей, Петр в ту же ночь дал брату знать о себе, а тот — сразу же в полицию. Сообщил все, о чем говорил с Петром.
— Ты предложил ему новую встречу? — нетерпеливо спросил Гылыбов.
Борис закрыл ладонями лицо и хотел сесть, но полицейский схватил его за руки.
— Договорился ты с ним о новой встрече или нет? Если ты провалил мой план — держись!
— Договорился… — чуть слышно ответил Борис.
— Где?
— На винограднике за казармой…
Гылыбов радостно прищелкнул пальцами, приказал отвести Бориса отдохнуть, а затем заняться его подготовкой. Оставшись один, позвонил в Пловдив, сообщил о готовящейся операции.
— Велев наконец обнаружен, — доложил Гылыбов какому-то начальнику. — Операция состоится сегодня ночью. Дело верное. Хлебцы мне нужны к обеду… Вышлите с мотоциклистом.
С утра Петр и Георгий Шулев, широкоплечий парень из Каменицы, оставив других партизан в лесу, отправились на виноградник. Как и было условлено, после обеда к ним явился Борис. Он принес им повидла и четыре небольших хлебца.
Петр и Георгий сразу же нарезали один из них — уж очень проголодались. Предложили и Борису ломтик, но тот сказал, что торопится: должен идти в кино с писарем полицейского управления.
— Я специально это придумал, чтобы полиция меня не заподозрила. Если опоздаю, начнут сомневаться…
Борис обещал на следующий день принести еще хлеба, попрощался и быстро спустился в город.
Не прошло и четверти часа после ухода Бориса, как оба партизана почувствовали озноб. Свело пальцы рук и ног. В глазах помутилось. Спазмы постепенно охватили все тело. Сковало челюсти.
Георгий выпил воды, и у него сразу же началась рвота. Ему стало совсем плохо, он упал. Петр чувствовал себя лучше и пошел к лесу, где их ждали остальные. Расстояние небольшое, а он шел несколько часов. Когда добрел до партизан, миновала полночь. А предстояло еще возвратиться, чтобы вынести Георгия.
