В обратный путь с Петром пошел Тодор Узунов — Никита. Они спешили, но пришли на виноградник только на рассвете. О возвращении в лес не могло быть и речи, и, несмотря на очевидную опасность, они решили провести на винограднике весь день.
Накануне Тодор ничего не ел. Он попросил Петра дать ему немного хлеба, и тот дал — ему казалось, что они отравились черешней, которую ели перед тем, как взялись за хлеб, принесенный Борисом. Виноградник принадлежал его отцу, и он решил, что полиция опрыскала черешню отравой. Тодор отрезал себе четвертушку хлебца, а остальное оставил товарищам.
Вскоре и Тодор ощутил озноб и боль в желудке. Он побледнел, потом посинел. Принесли воды, но и это не помогло. В это время возле виноградника проходил солдатский патруль. Чтобы до патруля не донеслись стоны Тодора, ему прикрыли рот кепкой. Он корчился и стонал, а потом затих. К утру он был мертв.
Петр и Георгий начали ножами рыть могилу, но тут заметили агента Козарова. Следом за ним шло несколько полицейских. Они шли уверенно — яд надежное средство. Петр выстрелил, свалил Козарова. Продолжая бой, партизаны отступили в лес…
Они вернулись в отряд пожелтевшие, опухшие, с кругами под глазами, едва передвигая ноги. Петр опустился на землю и прошептал:
— Нас отравили… Тодор…
Больше он ничего не смог объяснить, но мы поняли, какая участь постигла Тодора.
— Брат брата травит!.. — дрогнувшим голосом добавил наконец Петр.
Командир отряда Дед взял из рук Петра хлебец и спросил:
— Хлеб отравлен?
— Да…
— Отправим в Пловдив на исследование.
— Надо отправить, — поддержал его Петр.
Через несколько дней пришло подтверждение: «В хлебе обнаружен стрихнин».
Лагерь отряда в глубоком овраге над Пещерой мы назвали Никитиным биваком в память о Никите — Тодоре Узунове, жертве гнусного предательства.
Мы приговорили предателя к смерти, но тот исчез из Пещеры. После 9 сентября его арестовали и судили, но в народный трибунал явились его близкие и, рыдая, просили для него пощады. Ведь Петр погиб, и он остался единственным сыном деда Анастаса. Судьи проявили снисхождение. Борис провел в тюрьме несколько лет и сейчас живет в соседнем с Пещерой селе — жалкий и презираемый людьми.
«В ночь на 6 октября 1943 года в 19 часов группа подпольщиков, состоящая примерно из 60 человек, среди которых замечены и две женщины, совершила нападение на санаторий Святой Константин Пещерского района и на второй строительный участок, — рапортовал в Пловдив начальник пещерской полиции. — Они собрали всех находившихся там людей, и скрывающийся от властей Петр Велев из Пещеры произнес перед ними речь, в которой заявил, что вскоре они встретятся как равноправные граждане в городе, что они представляют Отечественный фронт, борющийся за свободу и справедливость».
Группа, совершившая нападение, состояла не из шестидесяти человек, как писал Гылыбов, а только из десяти — двенадцати. Командовал нами Петр. За эту операцию его в третий раз приговорили к смертной казни.
Весь день перед операцией мы провели в крутом овраге у открытого источника санатория. Там, на сухом склоне оврага, в течение дня мы вырыли и подготовили два больших тайника для продуктов и оружия, которое предполагали изъять у охраны санатория, лесного хозяйства и строительного участка.
На санаторий мы нагрянули в сумерках. По шоссе, вдоль которого выстроились аккуратные, разбросанные среди сосен виллы, двигались отдельные фигурки гуляющих. Охрана этих вилл и лесхоза не оказала сопротивления. Мы действовали быстро, и никто из них не знал, сколько нас, партизан.
Мы отвели арестованных в одну из вилл. Там же собрались все отдыхающие и рабочие строительного участка. Мы занялись переноской захваченного оружия, продуктов и одежды в тайник, а Петра Велева уговорили выступить перед людьми.
— Я не гожусь для этого, но если нет никого другого, так и быть — выступлю, — проворчал он уходя.
Петр действительно не любил выступать: он предпочитал словам дело.
В полночь мы ушли из санатория. Путь предстоял долгий, а мы валились с ног от усталости. В тайник пришлось перетаскать по нескольку тяжелых мешков, да и в дорогу мы нагрузились так, что из-за рюкзаков нас едва было видно.
Юркий и ловкий Петр повел нас по известным только ему одному тропам. В дороге он не дал нам ни разу отдохнуть.
— До рассвета нам нужно обойти Пещеру. Только тогда мы будем в сравнительной безопасности.
Спускаться по крутому склону, когда ты порядком нагружен, истинное мучение: ломота в пояснице, дрожь в ногах…
