Юлька включалась вторым голосом при исполнении припева, и все как будто шло как надо.
«В Кейптаунском порту» знали все, и когда Юлька запела, кое-кто в зале даже стал ей подпевать.
Настала вновь моя очередь. И я спел новую песню «Капельки счастья».
Ребята слаженно играли, подпевали, Юлька как будто тоже была в норме – улыбалась, поблескивала золотым комсомольским значком. И когда она объявила «Окаянный сентябрь», я не придал этому значения – песня была новой, ее вообще-то поет мужчина, но частенько «мужские песни» пели и певицы-женщины.
Но в процессе исполнения ее голос стал как-то неестественное звенеть, и я, вслушиваясь пристальнее, обнаружил, что она переделала песню, приспособив ее под женское исполнение. Ну, например, в оригинале было «Ты взяла, ни капли не любя…», а Юля теперь пела: «Ты забрал, ни капли не любя…» и все в таком духе.
И слова песни получились такими:
Когда она исполняла во второй раз припев, и наш саксофонист Женя принялся мастерски подчеркивать окончание каждой строки, я вдруг почему-то подумал – а с кем это Юлька затеяла прощание? С ансамблем, зрителями, или со мной?
Но я как будто никуда исчезать не собирался? А собирался вместе с ней покинуть ансамбль – у меня подходило время госэкзаменов…
Чтобы как-то сбить с Юльки напряжение – а она закончила «Окаянный сентябрь» как-то уж слишком эмоционально (песня-то вообще-то спокойная, меланхоличная по духу), я объявил к исполнению новую тогда песню из телевизионного цикла «Следствие ведут ЗнаТоКи».
– Посвящается работникам милиции! – объявил я и сам на гитаре начал «рубить» вступление, и меня тут же поддержала наша гитарная группа.
Олег с «Ионикой» включился с началом исполнения песни, а пианист и саксофонист отдыхали.
«Наша служба и опасна, и трудна,
И на первый взгляд, как будто, не видна»… – пел я, и Юлька поддержала – вступила вторым голосом, начиная со слов: «Если где-то человек попал в беду»…
