Однажды она позвонила мне днем на работу и каким-то мертвенным голосом попросила срочно приехать домой. Я попросил у ребят машину угрозыска и уже через пятнадцать минут был рядом с ней.
Я застал Варьку всю в слезах. Поскольку она никогда не приносила домой «негатив» – какие-то известия, которые были способны расстроить меня, я сразу же подумал – что-то с ребенком!
– Пока – ничего, – сказала Варя. Она должна была сдавать сегодня экзамен по паразитологии, и коль с ребенком все в порядке, я сразу же отнес ее волнение на это.
– Что-то с экзаменом? – спросил я, и услышал в ответ следующее.
Когда она вошла в аудиторию, как всегда, в числе «первой пятерки», преподаватель доцент Григорий Моисеевич Ваал сказал ей:
– Монасюк, выйдете! Зайдете последней!
Это была его ошибка, сказать именно это и именно т а к: по этой причине все согруппники Вари, выходя после сдачи экзамена, по домам не расходились, а ждали возле аудитории, чтобы узнать, а зачем это «Гриня» оставляет всеобщую любимицу и отличницу «напоследок».
Варька все это вытерпела (расспросы девчонок), а когда вошла в пустую аудиторию, получила недвусмысленное предложение от доцента Ваала.
Варька была ведь и в юности боевой девой, и тут не растерялась – напомнила преподавателю, что она замужем, и сказала о беременности.
На что тот заметил, что тем пикантнее будут проходить их интимные встречи.
Варвара после этого встала и пошла к выходу. И услышала вслед:
– А без этого вам мой предмет никогда не сдать!
Девчонки, которые встретили Варю у двери аудитории, встревожено молчали. А Варька залилась слезами и поехала домой.
Я тут же успокоил Варюху и сказал, чтобы она пригласила к нам домой на вечер тех девочек, у кого дома есть телефон и кто непристойное предложение доцента слышал своими ушами.
А сам поехал в мединститут и уже через час был в кабинете ректора института профессора Иосифа Семеновича Вартагана.
– Этого не может быть! – заявил мне профессор. – Ваша жена что-то не поняла. Завтра же пусть приходит в аудиторию… – он нажал кнопку и спросил заглянувшую в кабинет секретаршу: – Где у нас завтра принимают паразитологию?
Голова исчезла, потом появилась снова и сказала:
– Завтра – в аудитории 412.
– Ну, вот, – сказал мне профессор Вартаган. – Пусть завтра приходит и спокойно сдает предмет. А я прослежу, чтобы все было в порядке!
На следующий день я на всякий случай поехал в институт вместе с Варей. И когда она заглянула в аудиторию, то отпрянула с белым лицом.
– Это он! – сказала она.
Я понял, кто такой этот «он». Понял, что со мной вчера разговаривали здесь, как с мальчишкой. Осознал, что это – ученая мафия, считающая себя абсолютно безнаказанной. Что бороться с ними нужно не «с наскока».
– Варя! – сказал я. – Зайди сейчас в аудиторию и спроси, можешь ли ты сдать сейчас экзамен. Я хочу послушать, что он тебе ответит.
«Он» ответил следующее:
– Монасюк? Вы можете сдавать экзамен. Если, конечно, решили дать мне положительный ответ на то, что я вам предложил вчера. А иначе…
Этого мне было достаточно. С учетом задокументированных «объяснений», которые я взял вчера вечером у четырех девочек-студенток у нас дома. В которых все четверо убедительно говорили о факте принуждения доцентом Ваалом моей жены к сожительству…
Вместе с Варей мы направились напрямик дворами с проспекта Ленина, где находился мединститут, на проспект Социалистический, в Университет к Варшавнину.
Бориса в то время как раз назначили секретарем теперь уже партийного комитета Университета.
Он накоротке послушал Варю и сразу же отправил ее за дверь. Потом, узнав подробности от меня, побледнел, сказал: «Совсем ох… ели, сволочи!» и принялся названивать по телефону. Разговаривал он маловразумительно и долго, но в конце концов сказал мне:
– Вот что мы сделаем…
А когда я уходил, он по обыкновению спросил:
– Как там Чудновская?
– Так она же работает на кафедре филологии здесь, в Университете?
– Да не вижу я ее! А у вас ведь она постоянно болтается…
– Откуда ты знаешь?
– Говорят…
– Да нормально, – сказал я. – Привет ей передать?
– Иди ты!
Крепко все-таки т о г д а наша Юлька зацепила Бориса за сердце…
Через день (Варя за это время успешно сдала на «отлично» «научный коммунизм» – предмет несложный, но Варюхе по духу абсолютно чуждый, поскольку имел к психиатрии отношение лишь косвенное – по содержанию очень напоминал бредни «больного на голову» человека), я уже сидел в краевом комитете партии перед инструктором, курирующим высшие учебные заведения края.
– Вот, – сказал я, – мое заявление, с приложенным нотариально заверенным заявлением моей жены…
– А почему она не пришла сама?
– Она – беременна. Мы ждем ребенка.
– Он что же, этот Ваал, к беременной женщине пристает?
– Пристает… В общем, вот, Арнольд Агеевич, наши заявления, копии я передал в приемную первому секретарю крайкома, и вот еще что. Я жену люблю, в обиду ее не дам. И она из принципа закончит именно наш мединститут, потом поступит если захочет в аспирантуру, а я прослежу, чтобы господин Вартаган не посмел ей помешать…
– Товарищ Вартаган, – поправил меня Арнольд Агеевич, но и возразил:
