Джорджия Клэр всегда отличалась строгим характером и ответственностью перед работой. У нее всегда все было на высшем уровне. Жизнь никогда не баловала женщину, даже когда она встретила отца своей дочери, который воспользовался ею и оставил на произвол судьбы с ребенком под сердцем. Она сказала дочери, что оцет ушел и не вернулся, но не уточнила, что он ушел, когда только узнал о беременности ее матери, сказав, что ребенок ему не нужен. Аборт она не хотела делать, а точнее ей не позволили моральные принципы, а так, как она сильно обожглась и разочаровалась в мужчинах, то искать себе спутника жизни и выходить замуж ей более не хотелось, а продолжение рода Клэр было необходимым для ковена, она оставила дитя. Спустя девять месяцев у нее родилась дочка, которую она назвала Давина. Сначала она старалась ухаживать за дочерью, но она все больше напоминала ей об отце, поскольку ее темно русые волосы и оливковая кожа достались девочке от него. Со временем она просто не могла на нее смотреть, хоть и понимала, что девочка ни в чем не виновата.
Когда Женевьева выбирая девушек на Жатву, указала на Давину, то Джорджия даже обрадовалась, что от ее дочери будет польза для ковена.
Джорджия все время бросала дочь почти что на произвол судьбы и не особо хорошо о ней заботилась. Единственная работа, с которой она не особо хорошо справилась, оказалось «быть мамой маленькой беззащитной девочки». Да и вообще просто быть матерью.
Только тогда, когда ее дочери перерезали горло, она почувствовала, что-то. Страх. Именно страх, что она больше не увидит свою малышку, свою маленькую Ди. Но после Жатвы именно это и произошло. Ее малышка взяв с собой все необходимое, ушла из дома, а потом просто испарилась из Нового Орлеана в неизвестном направлении.
Все то время, что дочери не было дома, она места себе не находила. Хоть удалось выяснить, что Марсель отправил ее к своим друзьям, и они о ней позаботились и что он оформил над ней опеку и теперь ее дочь является ему, приемной дочерью. И что у нее все хорошо, она живет почти обычной жизнью и ни в чем не нуждается. Это хоть немного облегчило груз на сердце уже не молодой ведьмы.
Джорджия сидела в кресле на балконе их квартиры во Французском квартале и думала о своем. Сегодня у нее был выходной, как на работе, так и в ковене. От мыслей ее отвлек упавший перед ее носом листок.
Она взяла его и развернула, а когда увидела такой знакомый почерк, то ее сердце просто подпрыгнуло от радости. Письмо было от ее дочери.
«Привет, мама!
Прости, что не ответила сразу. Если честно, то я вообще не хотела отвечать в ближайшее время, но один мой друг подсказал, что прятаться, бежать и ненавидит всю жизнь не выход. Что сколько бы я не говорила, как я тебя ненавижу, это не изменит того, что я люблю тебя только за то, что ты моя мама и дала мне жизнь. Я помню, как тебе трудно было одной меня содержать. Как ты старалась заботится обо мне, даже не смотря на то, что практически мной не занималась. Я знаю, как тебе было трудно.
Я помню Жатву, хоть ты и смотрела безразличными, как мне показалось глазами, но я все же увидела в них боль от того, что ты можешь меня потерять в этот момент я поняла, что ты меня все же любишь.
Может и не полностью, но я прощаю тебя за все. И ты прости меня за то, что сбежала. Я просто не могла находится в этом городе и ковене, который заставил меня пройти через Жатву.
Я уже знаю, что ты регент и один непоседливый первородный помог тебе в этом деле. Так что думаю тебя можно поздравить. И еще не допускай, чтобы Жатва, когда-либо повторилась. Сила есть сила, но и так жертвовать ради нее не стоит. Ведь сила ничто, когда ты не можешь защитить близких и дорогих тебе людей. Я испытала недавно это. Какой бы сильной я не была без помощи других, я не смогла бы спасти дорого для меня человека, которого очень сильно люблю.
Хоть я и сказала, что простила тебя, но пока что мы не увидимся. Я не готова пока что увидеть тебя и сказать эти слова прощения прямо тебе в глаза. Так что если ты не против, то пока мы пообщаемся с помощью писем. Отсылать их будем магически.
Люблю тебя, мама.
Твоя Давина.»
Джорджия перечитала письмо раз сто. Слезы мешали читать, но и перестать читать эти строчки она просто не могла. Она была рада, что не смотря на все трудности она воспитала замечательную дочь, которой стоит гордится. С сердца спал не малый груз и пришло облегчении.
Она тут же соскочила со своего места и направилась к письменному столу и начала писать ответ дочери. Чернила размазывались из-за слез, что текли из ее глаз не переставая. Только это были слезы радости, а не печали и сожаления.
========== Глава 37. Дикая волчица и благородный первородный. ==========
