— Не знаю, мне весь день не хорошо и тошнит. Может, утром съела что-то не то? — проговорила Давина и тут же сорвалась с места, и побежала в ванную, прикрывая рот рукой.
Она в очередной раз за сегодня вырвала еду, которую съела. Сначала были блинчики, которыми она позавтракала в Мистик — Гриль, а теперь парочка батончиков, которыми она перекусила, потому что ей резко захотелось есть.
Дверь в ванную открылась и, кто-то вошел, но Давина не видела кто, потому что перед глазами все плыло.
— Ди, что с тобой? — спросил обеспокоенный Кол. А это был именно Кол.
— Нормально, — с трудом ответила Давина и пыталась подняться, но у нее это не особо хорошо получалось.
Кол подошел к ней и, взяв на руки, понес в свою комнату и уложил на кровать. Через пару минут в комнату вошла Эстер.
— Как она? — спросила древняя ведьма.
— Сказала, что нормально, но явно не нормально, — ответил Кол.
— Кол, милый, выйди, пожалуйста, — ласково попросила Эстер.
— Но…
— Никаких но. Выйди, — уже не попросила, а приказала Эстер. Кол не хотя, но все же вышел.
Ведьма достала полынь и зажгла ее. Она не хотела этого делать, но вампирский слух вынуждал ее так поступать. Ведьма не думала, что с девушкой что-то слишком плохое, но все же решила перестраховаться и если что-то очень плохое, то она хотя бы скажет это мягко, а точнее так, чтобы перед тем, как сообщить страшные вести, то хотя бы подготовить своих детей к худшему исходу событий, если таковой имеется.
Ведьма подошла к девушке и, положив одну руку на голову, второю на живот начала на латыни шептать заклинание. Через пару секунд ведьма убрала руки и с неверием посмотрела на девушку.
«Это не возможно», — подумала ведьма и повторила процедуру.
Результат был тот же.
Давина на мгновение пришла в себя, но снова отключилась. Голове болела слишком сильно, во всем теле была слабость и её сильно тошнило. Девушке казалось, что еще немного и, она попросту вырвет все свои внутренности.
Эстер перестала читать заклинание и вышла из комнаты, где возле двери собралось все семейство, а Кол, не находящий себе места, наматывал круги перед дверью собственной комнаты.
— Мам, как Давина?! — спросил младший Майклсон мать сразу же, как та открыла дверь.
— Простое расстройство желудка. Я сейчас приготовлю отвар и, ей станет легче, — соврала Эстер, которая решила, что сначала лучше поговорить с Давиной прежде, чем что-либо говорить Колу. Да и еще кое-что помимо отвара нужно было дать девушке, а потом и разобраться с этим не помешает, пока что без ведома остальных членов семьи.
— К ней можно?
— Можешь зайти на пару минут, только она пока без сознания, — ласково проговорила Эстер, а ее голос даже не дрогнул. Как ни крути, а врать она умела просто превосходно, ведь пока не обратила своих детей в вампиров, ее муж даже не знал об интрижке жены.
Кол сразу же вошел в комнату, а за ним и Ребекка с Кэролайн, которые не меньше Кола волновались за подругу.
Эстер же направилась на кухню, делать отвар, за ней направились Финн и Клаус.
— Мам, с ней точно все в порядке? — спросил Клаус, который как всегда включил своих верных спутников по жизни: параною и недоверие, хотя в этот списочек можно добавить и неверие в то, что в их семье может быть что-то хорошо. Хотя последний фактор он обычно ото всех скрывал, ведь не привык показывать слабости, а это чувство считал слабостью.
— Никлаус, с ней все в порядке. Я сейчас сделаю отвар, она его выпьет, поспит немножко, хотя желательно до завтрашнего утра и с ней все будет хорошо, — улыбнулась Эстер. — Я удивлена.
— Чем же это? — спросил гибрид, который не понял, чем так удивил свою мать, ведь ее редко чем удивишь. Пять лет назад, это были новые заклинание, телефоны и то, что девушки носят штаны, а собаки лучшие друзья людей.
— Раньше ты не беспокоился о ком-то, кроме себя и своих амбиций, а сейчас спросил о состоянии Давины, — пояснила Эстер.
— Я больше волнуюсь за Кола. Воскрешение Миры Джейн, а теперь не понятно что с Давиной, кроме того, Лиам точно жаждет его смерти больше, чем остальных членов нашей семьи. Так что у меня есть причины волноваться за него. Я не хочу, чтобы все повторилось и его пришлось запирать в гроб тогда, когда я сам себе поклялся, что он там больше не окажется. Так что не удивляйся, матушка, что я волнуюсь за младшего брата, в котором души не чаю, в тайне и ему об ни слова. Кроме того, по нашей милости он вынес столько всего, что с него уже попросту хватит. И ты как ни кто причастна к его бедам за эти тысячу лет, так что должна не только понимать, но и разделять мое волнение. А оно поверь очень велико! — Высказался Клаус и сам удивился тому, что сказал. Ведь проявлять эмоции или показывать свою заботу о Коле, которую не показывал ранее, не в его стиле. Эстер лишь улыбнулась и начала делать отвар. Финн покинул кухню еще до высказывания Клауса, так как понял, что его помощь матери не требуется, так что эти слова услышали только Эстер и Элайджа, который стоял в тот момент рядом с кухней.
