Сила кулака так очевидна, что порой она кажется единственной, с которой надо считаться. «Право на стороне больших батальонов!» — любил повторять Наполеон С этой философией он сметал и королевства, но пришел час, и все его большие батальоны ничего не могли поделать с восставшими крестьянами Испании. Сила есть — побоку мораль… Полтора века спустя большие батальоны во всеоружии смертоносной техникиXXстолетия были обрушены на Вьетнам — и все повторилось с куда более оглушающей силой! Военному поражению предшествовало моральное, оно его предопределило и покачнуло Америку так, как еще не бывало в ее истории.
Это не частные случаи. Символом кровавой всесокрушающей силы стали полчища Аттилы и Чингисхана. Но — странное дело! — все их победы и завоевания оказались до призрачности нестойкими. В этом мало удивительного, если вдуматься. Грубой силе чуждо созидание, она неизбежно образует вокруг себя тлетворную пустыню, в которой сама же никнет. Такова логика насилия.
Моральная, нравственная правота и стойкость — могучее оружие борьбы. Это истина отнюдь не только гандизма, и яркое утверждение ее художественными средствами — достоинство повести Рассела. Только свобода, понятно, еще нигде и никогда не завоевывалась одним лишь пассивным сопротивлением. Сам Ганди отнюдь не был догматиком, гандизма и в годы японской агрессии, которая грозила родине новым и большим гнетом, высказался за вооруженный отпор.
Мораль и сила, нравственность и политика, цель и средство «…Цель, для которой требуются неправые средства, не есть правая цель…» Задолго до Ганди это говорил Маркс.
Д. БИЛЕНКИН
