Она встала, чтобы перевести стрелки на старинных часах, стоявших у дальней стены, слева от белого кожаного дивана. Часы свидетельствовали о том, насколько ее кабинет был забит всяким хламом, прежде чем они с офис-менеджером навели здесь порядок, — никто из нас раньше не замечал здесь эту древность. Они сливались в единое целое со всеми остальными вещами, а может, их загораживали коробки со старыми документами. А может, мы были не очень внимательны. Но теперь, когда груды старых журналов, ненужных папок и других подобных вещей разобрали, стали заметны попытки превратить помещение в настоящий кабинет. Стол стоял на максимально возможном удалении от двери, а потому Линн, сидя за ним, могла видеть все — дверь, стол со стеклянной столешницей слева от нее, стеллажи и древнее кресло у правой стены, диван и старинные часы у дальней стены.
Десять минут назад стук в дверь прервал ее занятия — Линн продолжала уборку. Большую часть работы проделали днем раньше, но на сегодняшний день у нее были назначены два совещания с совладельцами, на которых они собирались обсудить стратегию действий по двум предполагавшимся бизнес-проектам. Теперь же она придавала последние штрихи тому, что должно стать новым, с иголочки кабинетом. Она откликнулась на стук в дверь, и в кабинет просунул голову Джо.
— Я тут с Женевьевой, — сказал он. — У вас будет минутка?
Она пригласила их войти, взмахнув грязной тряпкой. Сначала вошла Женевьева, а следом за ней — Джо.
— Привет, Линн, — поздоровалась Женевьева.
— Проходите. Присаживайтесь.
Странно была видеть, как Линн Мейсон, с баллончиком полироля и тряпкой, в короткой юбке наклоняется и протирает деревянную боковину стола. Они приняли приглашение и сели на стулья, стоящие прямо перед рабочим столом. Им сразу же пришлось повернуться налево, потому что она продолжала работать — теперь полировала стеллаж, а потом перешла к деревянным вставкам древнего кресла. Не прекращая орудовать тряпкой, Линн сообщила Джо, что попросила Майка Борошански выделить постоянного человека на их пять этажей.
— Из службы безопасности? — спросил Джо. — Зачем?
— Потому что мы не можем рисковать.
Женевьеве показалось, что Линн орудует тряпкой с таким же удовольствием и напором, с каким делает все, за что берется. Впервые в жизни вид человека с тряпкой в руках привел ее в трепет. Она сидела, замерев.
— Но, Линн, — возразил он. — Всего один-два человека верят, что от него исходит какая-то угроза. В основном это все досужие домыслы.
— Дело не во мне, Джо. Есть еще и другие владельцы.
Линн перешла от кресла к кожаному дивану у них за спиной и начала протирать и его. Джо развернулся на стуле, чтобы не терять ее из виду и говорить через диванную спинку. Женевьева предпочла смотреть прямо перед собой.
— Эти последние е-мейлы, адресованные Бенни и Джиму, — продолжала Линн, — то, как он ушел отсюда, его поведение с женой — он же уничтожил все свои вещи бейсбольной битой. Я вовсе не хочу сказать, что он собирается вернуться сюда. — Она на секунду прекратила действовать тряпкой и взглянула на Джо. — Но если его понесет, то он теряет голову, ведет себя как ненормальный, и я думаю, лучше нам не рисковать.
Линн снова занялась диваном.
— Но как один охранник сможет его остановить, если он вернется? — спросил Джо.
Женевьева удивилась его настойчивости и теперь в новом свете увидела диалоги, происходящие между ними наедине.
Но настоящая новость была не в этом. Настоящая новость заключалась в том, что Линн Мейсон всерьез верит в возможность возвращения Тома Моты. Прежде у этого предположения имелась лишь одна серьезная сторонница в лице Амбер Людвиг, которая волновалась по малейшему поводу. Служба безопасности держала на столе при входе фотографию Тома, но это было естественно. Это их работа. Озабоченность Линн Мейсон представляла собой новое и неблагоприятное развитие событий.
— Мы собираемся издать распоряжение, которое запрещало бы его появление на территории, — сказала она, — а пока Майк выделяет нам охранника, и он будет дежурить у вашего кабинета.
— Почему у моего?
— Потому что он выходит прямо на лифты, и если Том объявится, то я думаю, прежде всего — на этом этаже, а самый большой зуб, мне думается, он затаил на вас. Ну, скажем, за исключением меня.
— Не согласен, — заупрямился Джо. — Поначалу он и в самом деле меня недолюбливал, но к концу, уж не знаю по какой причине, я заслужил его уважение. Сказать вам откровенно, Линн, мне кажется, мы делаем из мухи слона.
— Как бы то ни было, — теперь она стояла к нему спиной, — но у вашего кабинета будет дежурить охранник.
