Мартин, которого интересовали разговоры только на юридические темы! Ну, еще разве что о джазе — история джаза, как слушать джаз, о той конкретной записи, что навсегда изменила джаз. «Со мной никто не согласится, но это был “Сент-Луис блюз” Луиса Армстронга. Ничего похожего больше не было». Она теперь знала это наизусть. Господи, неужели она ошиблась? Неужели решение не отвечать на его звонки, когда он уехал в Калифорнию, было основано на неправильном предположении, что он, подойдя к двери душевой кабины, думал,
«У меня уплотнение на груди».
Он поднял брови.
«Уплотнение, — сказал он, не поднимая глаз и принимаясь вертеть в руках пустой кувшинчик со сливками. — Что… что такое уплотнение?»
«Слушай, выкинь-ка это из головы», — сказала она.
«Нет, то есть я, конечно, понимаю, что такое уплотнение, — сказал он. — Но ты к кому-нибудь с этим обращалась? Я об этом спрашиваю. Что говорят врачи?»
«Все в полном порядке», — сказала она.
«Они именно так говорят?»
«Мартин, — сказала она, — я в полном порядке».
«Ты мне что — не собиралась говорить?»
«Я тебе сказала прошлой ночью», — сказала она.
В мгновение ока он превратился в законника и крючкотвора.
«Нет, ты мне ничего не сказала прошлой ночью. Ты мне сказала не трогать. Ты мне не сказала про уплотнение».
«Слушай, брось ты об этом беспокоиться, Мартин… потому что я думаю, лучше тебе об этом не беспокоиться, чем беспокоиться».
«Слушай, это я спровоцировал это уплотнение, а? Это я его спровоцировал?»
Так, подумала она, может, и вправду он? Что же такое Мартин? Что
«Ну хорошо, — сказал она, — давай поедем вместе к врачу».
Он снова принялся играть с кувшинчиком и несколько мгновений не поднимал глаз.
«Значит, ты
«Я только что попросила тебя поехать со мной, — сказала она. — Из чего очевидно вытекает, что не была».
«Почему?» — спросил он.
«Потому что мне нужно, чтобы со мной был кто-нибудь», — сказала она.
Он снова занялся кувшинчиком.
«Конечно, — сказал он. — Я поеду с тобой. Конечно».
Она улыбнулась ему. Он поднял глаза.
«Что?» — сказал он.
«Я в порядке».
