Дальнейший путь проходил в тишине. На этот раз мы ехали по двое. Впереди Миролюб и Альгидрас, позади мы с Алваром. У меня мимолетно мелькнула мысль, с кем из нас двоих Альгидрас так не хотел ехать, что предпочел общество Миролюба, но потом я поняла, что не хочу портить себе настроение. Вместо этого задумалась о словах Алвара. Звучало дико, но ведь нож на самом деле не долетел до его груди. И после был теплым – я потрогала. И феноменальное умение Альгидраса стрелять… Ну не могло же оно быть само по себе? Потому что природа не наделила его богатыми физическими данными, однако его стрелы летели на немыслимое расстояние и с поразительной точностью. По всему выходило, что Алвар не врет. А еще, и это, пожалуй, было самым главным, похоже, всему рассказу Алвара можно было верить. И про Истинных, и про Деву. Вот только думать об этом всерьез было дико. Я попыталась, но поняла, что мой мозг ведет себя точно так же, как когда я только оказалась в этом мире. Он предпочитает делать вид, что все это не по-настоящему, обесценивая смерть Горислава, уменьшая масштаб опасности самой войны. Я снова чувствовала себя так, будто была героем компьютерной игры, где можно сохраниться и переиграть. Демонстрация Алвара этому лишь помогала, усиливая ощущение нереальности. А каково было сейчас прагматичному Миролюбу? Ведь война перешла из понятной ему плоскости в совершенно иную, ту, где бесполезен меч. Я тяжело вздохнула, от всей души сочувствуя княжичу.
– О чем вздыхаешь, краса? – тут же спросил Алвар, и я обернулась к нему.
Он выглядел задумчивым и обратился ко мне, кажется, из вежливости, но я не удержалась от соблазна спросить:
– А брат Сумиран, какой он?
Мне на самом деле было сложно представить, как может выглядеть человек, создавший целый мир. Алвар нахмурился и помедлил с ответом, а потом признался:
– Я не знаю, как тебе рассказать. Он… он всегда был и всегда будет. Думая об Огне, я всегда думаю и о нем. Он – часть меня.
– Но как же тогда ты собираешься воевать против него?
Алвар покачал головой и отвел взгляд.
– Или ты не собираешься? – спохватилась я, холодея от этой мысли. – Ты… На чьей ты стороне?
Мне показалось, что Миролюб и Альгидрас придержали коней, хотя оба делали вид, что не слушают наш разговор.
– Я с Альгаром, – негромко ответил Алвар. – На той стороне, что он выберет.
«Час от часу не легче», – подумала я. Альгидрас перестал притворяться, что не слушает, и резко сказал что-то по-кварски.
– Говорит, что ненавидит меня, – доверительно сообщил Алвар.
Альгидрас вновь что-то сказал, Алвар скривился, как от зубной боли, и произнес:
– Это он плохое сказал.
Я покачала головой. Очень хотелось спросить, что он будет делать, если Альгидрас решит не объединять его ненаглядную Святыню. Но мне стало жаль Алвара, поэтому я молча уставилась в спину Альгидраса, гадая, не страшно ли ему сейчас, когда от его выбора зависят жизни стольких людей. И осознаёт ли он степень опасности, и справится ли он с ней? И что теперь вообще будет?
Так странно. Еще несколько недель назад я переживала из-за неизвестности и приближающейся смерти, теперь же не была уверена не то что в своем будущем – существование целого мира вдруг стало под вопросом. И решалось все на моих глазах. Несмотря ни на что, я была благодарна судьбе за возможность оказаться здесь, прожить настоящую жизнь, яркую, сумасшедшую, опасную, влюбиться, обрести семью. Смерть как расплата за все это уже не казалась столь ужасной ценой. Как славно, что однажды Павел Николаевич предположил, что я смогу написать историю.
На моих губах сама собой появилась улыбка. Вопреки всему я была счастлива здесь и сейчас. А еще ощущала себя невероятно сильной и способной свернуть горы. Алвар рядом со мной хмыкнул, я покосилась на него и с подозрением спросила:
– Что?
Он лишь помотал головой и сказал что-то по-кварски. Альгидрас не ответил. Я пожала плечами и задрала голову, рассматривая листву над нами, вдохнула полной грудью и вдруг почувствовала что-то странное.
К радости, ощущению небывалой свободы и почти всемогущества добавилась тревожная нотка. Я невольно повернула голову направо, потому что мне показалось, будто меня оттуда позвали. За деревьями никого не было видно. Но ощущение, будто за мной кто-то наблюдает, не исчезло.
Я повернулась к Алвару, чтобы проверить, чувствует ли он то же самое. Но Алвар ехал, прикрыв глаза, и его губ касалась легкая улыбка. Не решившись потревожить его вопросами, я вновь принялась вглядываться в чащу, и вновь безрезультатно. Пыталась успокоить себя тем, что это земли Радима и что никакой лихой люд не может притаиться за деревьями, однако самовнушение помогало слабо. Перед мысленным взором то и дело проносилась сцена нападения, которое мы пережили совсем недавно.
