И нет конца обманам полностью

– Играешь. Ты играешь в нее с тех самых пор, как поцеловала меня у дома Пита и Джилл.

И воспоминание о том поцелуе до сих преследовало меня, настигало каждый день. Едва я позволяла себе отвлечься от дела, оно тут же всплывало в памяти. Как я целую Кристиана. Я в тот момент будто на айсберг налетела.

Я с трудом сглотнула. Кристиан был так близко, а сопротивляться ему было так трудно. Но нет.

– Это ты играешь в игры. – Я вздернула подбородок и посмотрела ему прямо в глаза. – Говоришь, что ненавидишь меня, мучаешь меня в школе, а потом бросаешься на помощь, спасаешь, хотя я просила этого не делать, каждую ночь пробираешься ко мне в спальню, заставляешь меня забыть собственное имя, потом игнорируешь в школе, после чего буквально трахаешь взглядом, как, например, сейчас, а затем начинаешь прямо у меня на глазах целоваться с другой девчонкой и лапать ее везде, где только можно. – Мой голос становился все громче, я все больше заводилась, и вдруг из меня будто воздух выпустили. – Ненавижу тебя, – пробормотала я, но взгляд мой снова скользнул к его губам. Мне так нравилось ощущать их на своих. С каждым поцелуем мир вокруг исчезал, ненависть обращалась любовью, печаль – счастьем.

– Я тебя тоже ненавижу, – простонал он, обхватил мое лицо и поцеловал так, что у меня земля ушла из-под ног.

Когда он коснулся моих губ, у меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Я обвила руками шею Кристиана, запустила пальцы ему в волосы, пока его язык скользил по кромке моих губ. Открылась ему навстречу. Кристиан поцеловал меня снова, и я углубила поцелуй, и из глаз у меня посыпались искры. Он стонал мне в рот, и я едва не кончила от этого звука. Кристиан был в моей власти, и я упивалась этим ощущением. Мне нравилось, что я воздействую на него так же, как он на меня. Каждый тоскливый взгляд, каждое обжигающее прикосновение, вся та энергия, которую мы сдерживали каждую ночь в моей комнате, наконец вырвались наружу.

Кристиан будто озверел, и каждый его поцелуй горел клеймом.

А я в кои-то веки подчинилась – причем с совершенно ясной головой. Когда наши с ним щиты рухнули впервые, я во всем винила бушевавшие во мне эмоции. Говорила себе, что не способна была ясно мыслить. Вот только с Кристианом так было всегда. В его присутствии эмоции всегда обострялись. И я осознала, что минувшей ночью все поняла неправильно. Кристиан вовсе не мешал мне определить, что правильно, а что нет; благодаря ему я способна была отличить правильное от неправильного, и то, что происходило между нами сейчас, казалось правильным. Приятным. С ним было приятно.

Руки Кристиана обхватили мою задницу, он приподнял меня. Я инстинктивно обвила ногами его бедра, и почувствовала тяжесть члена. По всему телу до самой шеи прокатился жар.

– Слишком долго, – прохрипел Кристиан, толкая меня к стене. – Я два дня к тебе не прикасался. Чертовски долго.

Я не могла говорить. Лишь хотела ощутить его губы на своих, хотела, чтобы он заглушил все мои мысли.

Я поерзала вверх-вниз, потерлась о Кристиана, и он тихо выругался. Потом повернулся к кровати. Не размыкая объятий, на поднимая головы от моей шеи, посасывая нежную кожу, он медленно двинулся вперед, и у меня по всему телу побежали мурашки.

Кристиан медленно опустил меня на постель. Тяжелый взгляд обжигал. Пальцы коснулись края топа, медленно приподняли его, и уже через секунду он полетел через всю комнату. Кристиан снова накрыл меня своим телом, зная, что в этот момент я принадлежу только ему. Я отдала ему бразды правления, и мне нравилось это ощущение. Нравилось, как он командует мной. Я в кои-то веки не хотела быть главной. С Кристианом я чувствовала себя желанной, а такое случалось нечасто.

Жаркое дыхание овевало мои распухшие губы, нежную кожу ушка. Я сжала его мускулистые руки, и от прикосновения к голой коже вспыхнула с новой силой. Голова Кристиана склонилась к моему плечу, он поцеловал обнаженную кожу, скользнул пальцем под бретельку бюстгальтера и едва не сорвал его.

– Я бы хотел смаковать каждую секунду, но просто не могу, – торопливо признался он, и, не успела я глазом моргнуть, как очутилась на кровати без лифчика. Зрачки Кристиана расширились, он склонился и начал сосать мою грудь. Я чуть не потеряла сознание.

– Кристиан, – ахнула я, выгибаясь.

Я будто обезумела. Напряжение было неистовым, потребность достигнуть пика – такой сильной, что я сходила с ума. Я вся извивалась в руках Кристиана, пыталась двигаться резче, а он все дразнил и сосал. Наконец его руки скользнули к моим джинсам, он уже стал расстегивать пуговицу, как вдруг музыка внизу резко стихла. Кристиан застыл. Он уже был готов стянуть с меня брюки, губы его были в дюйме от моих. Мы оба тяжело дышали. Шея у него покраснела, покрылась пятнами от жара наших тел. И тут внизу закричали: «КОПЫ!»

Так же стремительно, как мой лифчик полетел на пол, мое сердце ушло в пятки.