Они негромко рассмеялись, вглядываясь в пол, будто могли увидеть происходящее через слои досок.
Утро пришло почти незаметно. Светало в лесу всегда странно: то кажется, что небо над чёрными кронами деревьев бледнеет, а выглянешь в окно — глубокая ночь. Если прислушиваться к звукам, раздающимся вокруг, тоже не определишь, когда именно среди шума ветвей, скрипа жуков и пения ночных птиц начнёт проступать щебет тех пернатых, которые просыпаются незадолго до рассвета.
Вернее, взрослые умели это определять. Например, Людмила знала каждый птичий голосок и даже учила Гурия им подражать, но вскоре выяснилось, что у него совершенно нет слуха. Бабушка Ева заявила, что ему в младенчестве наступил на ухо медведь, а Диана с Белкой тут же это подхватили и в красках расписали историю об огромном белом медведе, который пришёл с самого Северного полюса. По их легенде, это был зверь-людоед, в два раза превышающий нормальные размеры сородичей и обладающим настолько невероятным нюхом, что сумел учуять человечину через всю тайгу. Однако, явившись в здешние земли, зловещий хищник обнаружил диковинное для полюса лакомство, мёд, и так объелся, что у него ужасно заболели зубы. И ко времени, когда он обнаружил людей, бедняга не мог не только загрызть кого-то, но даже покусать, поэтому лишь потоптался в доме, наступил Гурию на ухо и ушёл обратно во льды. Диана даже показывала какую-то коричневую труху, утверждая, что это рассыпавшийся от кариеса медвежий клык. Только лет через пять Виктор сказал, что история была выдумкой.
Гурий со злостью фыркнул, отгоняя воспоминание. Он был очень зол на Диану — она с самого детства выставляла его дурачком, да и теперь продолжала считать его таковым. А вместе с ней и старики. Может быть, если бы её не было здесь, к нему бы прислушивались куда больше. Может, лучше ей было умереть вместе со старой группой…
За окном, похоже, всё-таки начало светать. Гурий напряжённо прищурился, вглядываясь в лицо Виктора, уснувшего всего пару часов назад прямо на стуле, потом затаил дыхание, чтобы убедиться, что от бабушки, спящей за шторкой под лестницей, не слышно ничего подозрительного. Не услышав и не увидев признаков бодрствования, Гурий осторожно выбрался из угла, в котором сидел всю ночь, и крадучись проскользнул к двери.
— Ян? Ты здесь? — негромко позвал Гурий, отчего-то боясь повышать голос.
Никто не отозвался. Только шумела вода в реке и где-то наверху шебуршилась парочка птиц.
— Ян! — крикнул он погромче.
Опять не услышав ответа, Гурий огляделся по сторонам. Место точно было верным, уж в этом он не сомневался: что-что, а ориентирование в лесу его никогда не подводило.
«Ушёл, сволочь! Или утащили. Съели и утащили…»
Он медленно обошёл заросли кустов, заглядывая в гущи веток, за крупные камни, зачем-то даже пошарил в дупле лысеющего дерева. Нигде не было никаких следов, говорящих о недавнем присутствии человека.
Гурий сильно пожалел, что решил не рисковать разбудить стариков и не взял с собой Мишку. Может, пёс и поднял бы их на ноги своим радостным гавканьем, зато теперь был бы шанс взять след и найти Яна или то, что от него осталось.
— Доброе утро!
Он едва не подпрыгнул от неожиданности и резко обернулся на голос. Вчерашний знакомый как ни в чём не бывало стоял перед ним.
— Ты куда исчез? — набросился на него Гурий. — Сказал же ждать на месте!
Ян ухмыльнулся, насмешливо подняв брови.
— Не кричи, троглодит. Думал, я простою всю ночь тут, как статуя?
— Что-то ты сегодня смелый, — прошипел Гурий.
— А ты сегодня что-то без ружья.
Гурий с досадой тряхнул головой. Ружьё было прямо за креслом Виктора Ивановича и взять его, не разбудив старика, представлялось опасной задачей.
— На кой тащить лишнюю тяжесть, если у тебя есть этот… спрей от волков, — фыркнул он, стараясь сделать беззаботный вид и показаться человеком настолько опытным, что ему и не нужно огнестрельное оружие для прогулок по лесу.
Ян, казалось, нисколько не проникся уважением и только пожал плечами.
— Пойдём, заценишь, как я обустроился, — бросил он и направился куда-то прочь от реки, причём так уверенно, словно жил здесь несколько лет. В его движениях не было осторожности, он не старался ступать тихо и даже почти не глядел по сторонам.
«Какого чёрта он ведёт себя так, как будто самый главный? — возмущённо подумал Гурий. — Это я должен говорить, куда идти и идти ли вообще!»
Он в несколько прыжков нагнал Яна и преградил ему путь рукой.
— Во-первых, тишина, — сказал он поучительным голосом. — Это основное правило безопасности. Во-вторых, внимательность…
— Зачем нам тишина? Волки охотятся ночью, а медведи уходят, если слышат незнакомые звуки.
— В-третьих, — Гурий неосознанно перенял недовольно-требовательный тон Дианы, всегда появлявшийся, когда та что-то ему объясняла, — в незнакомой местности нельзя выпускать из виду ориентир! А твой ориентир — река.
— Всё нормально, — с уверенной улыбкой ответил Ян. — Она видна отсюда. Мы уже пришли.
