– Думаю, что да, – признал Волостной. – В коридор они выбраться не могли – это сто процентов. Старый дедовский метод – волосинка в двери. Перед тем как к ним войти, я убедился, что она на месте. Окна запечатаны, их комнату мы осматривали. КАК, полковник?
– В таком случае я вас всех поздравляю, – отрубил Эдуард Владимирович. – Один из присутствующих – убийца. Причем я точно знаю, что это не я.
– Но зачем? – вскричала Ольга Дмитриевна, отодвигаясь подальше от компании – как будто один из них мог немедленно вскочить и начать действовать.
– Да ни зачем! – воскликнул оскорбленный адвокат и заметался вдоль камина. – Мы все – именно те, за кого себя выдаем! Самозванцев нет! Крыша поехала у кого-то из вас? Охотно допускаю – у самого едет. Но он сообразил, как это сделать незаметно, и до сих пор не подает сигнала. Объясните мне глубинный смысл этих действий.
– А вдруг один из вас связан… с теми людьми? – Ольга Дмитриевна испуганно покосилась на разбитый телевизор.
– Ага, грехи искупает, – захохотал прокурор. – Поменьше читайте детективов, Ольга Дмитриевна.
И он уставился на Ивана Петровича, который выглядел так, словно расстрельный взвод уже передернул затворы.
– Вы, конечно, не храбрец, Иван Петрович, но не слишком ли преувеличен ваш страх?
– Вы того, да? – покрутил пальцем у виска чиновник.
– Почему убили только троих? – изрек адвокат. – Поймите меня правильно, господа… Если кто-то здесь собрался поубивать нас всех, почему погибли только трое?
– Объясню, – охотно вызвался Волостной. – Остальные закрылись в своих комнатах. Лично я закрылся. Да еще и стулом подпер. Арнольд Генрихович отлично подставился, спустившись среди ночи в гостиную. Буревич и Гусь были пьяны настолько, что просто не подумали, что можно воспользоваться замками и запорами. Почему не убили Эдуарда Владимировича, спавшего в гостиной… вопрос интересный. Возможно, убийца решил, что не справится с физически развитым полицейским офицером. Возможно, что-то его спугнуло. Возможно, Эдуард Владимирович – сам убийца.
– Мое терпение не безгранично, Игорь Константинович… – прорычал полковник, хватаясь за сигарету.
– Слово «Месть», нацарапанное над трупом Гуся, считаю жалкой попыткой взвалить свои грехи на плечи таинственных «мстителей», – невозмутимо продолжал Волостной. – Такая тщательная подготовка, связанная с нашим похищением, – и после этого царапать что-то на стене обломком штукатурки? Не верю, господа. Возникает еще один немаловажный вопрос, – он угрюмо обозрел подавленных людей. – Нас вчера уверяли зловещим голосом с экрана телевизора, что дом напичкан записывающей аппаратурой и трансляция якобы идет в Интернет. Мы убедились, что записывающая аппаратура в доме присутствует. Получается, что убийства были аккуратным образом засняты? Это как-то странно, согласитесь. Если Федора Михайловича и Владимира Ильича прикончили в темноте, то Арнольда Генриховича – в ярко освещенной гостиной. При этом убийца не знал, где именно расположены камеры. Полный сюр, если не ошибаюсь. Возникает несколько выводов. Первый: убийца – дурак. Второе – он был уверен, что запись, а тем более трансляция не идет. Аппаратура имеется, а записи нет, понимаете?
– Признаться, не совсем, – озадачился прокурор.
– Версия в качестве бреда: он сам же ее и отключил.
– Такой грамотный? – удивился адвокат.
– Ну, вы же грамотный, Генрих Павлович.
– Ну, не настолько… – адвокат смутился и как-то нервно заерзал. – Не знаю, почему вы на меня так смотрите, Игорь Константинович, но лично я сегодня ночью убийствами не промышлял и запись не останавливал. Простите, не знаю, как это можно сделать. Выпито вчера было предостаточно, но память не отказывала, я прекрасно помню, как поднялся на второй этаж, оккупировал первую попавшуюся комнату, включил свет, заперся на задвижку и всю ночь наслаждался ароматами старых одеял и покрывал. Замерз, как суслик, но проснулся не от холода, а от вопля нашей любезной Валентины Максимовны – кстати, любые вопли в этом доме отлично разносятся по каналам вентиляции и отопления. Было такое ощущение, что она орет в соседней комнате.
– Поговорим об остальных, – подал голос полковник. – Мы должны восстановить картину.
