Магистр с грустным видом пил какой-то мутный отвар прямо из колбы, рядом с ним на столике стояла тарелка с гренками, имевшими еще более отталкивающий вид, нежели зеленовато-серое лицо чародея. Очевидно, что жизненный путь этих гренок изобиловал тяготами и был куда более долгим, нежели это свойственно обычной еде.
Леопольд, поприветствовав своего научного руководителя, с сомнением посмотрел на тарелку, что было истолковано магистром Аршамбо на свой лад:
— Присаживайтесь, господа, — слабым голосом произнес он. — Разделите со мной завтрак, раз уж вы не торопитесь в библиотеку. Мальчик-слуга тоже может остаться, мне кажется, он выглядит бледным…
Никому из нас не пришло бы в голову отправиться в библиотеку в столь ранний час, однако мы послушно присели напротив магистра, заняв все свободные кресла и стулья. Тарелка с гренками стояла между нами, навевая нам разные, но невеселые мысли. Магистр явно силился придумать повод, чтобы сбежать в город — он еще не знал, что я перепрятала кошелек со стипендией. Я же в который раз воспоминала вчерашний разговор с Искеном, кляла себя за то, что оказалась зависима от его прихотей, и пыталась понять истинные мотивы молодого чародея. Все это были размышления из числа тех, что ни к чему не приводят и заканчиваются беспомощным вздохом. Мысли совсем другого рода обуревали Мелихаро, который внезапно, словно решившись, хлопнул рукой по столу и объявил:
— Мессир Аршамбо, не сочтите за дерзость, но я хочу обратиться к вам с просьбой.
— В чем дело, господин Мелихаро? — едва слышно прошелестел чародей.
— Видите ли, мессир, — начал демон торжественно и сурово, точно собирался вести речь о судьбах магии, науки и государства, — я, как воспитанный человек, знаю, что в каждом дому заведены свои порядки, кажущиеся хозяину наиболее удобными. Однако, когда хозяин всеми помыслами устремлен к высоким целям, более низкие оказываются позабытыми. И в самом деле, великому уму — великое применение. Скажу вам прямо, мессир, к чему я веду: сдается мне, ваши слуги, вы уж простите, порядком разленились, убедительное доказательство чему стоит на столе!
И демон возмущенно ткнул пальцем в тарелку.
— Но это гренки, — несколько растерянно произнес Аршамбо. — Мне всегда подают их по утрам, когда остаюсь дома из-за болезни.
— Осмелюсь предположить, что вам подают одни и те же гренки, причем не первый месяц! — Мелихаро решил идти до конца и не щадить хозяина дома.
— Вы полагаете? — магистр Аршамбо рассматривал гренки так, будто увидел их впервые. — Я никогда не замечал, что в них есть какие-то недостатки…
Мелихаро хищно улыбнулся.
— Позвольте мне переговорить с вашей челядью, мессир, — произнес он, сложив ладони вместе перед собой, точно священник. — Доверьте мне полномочия распоряжаться вашими слугами хотя бы на пару дней.
— Поступайте как считаете нужным, — едва заметно пожал плечами Аршамбо, показывая, что не считает эту сферу жизни сколь-либо важной.
— Благодарю вас, мессир, — ответил Мелихаро и, поднявшись, стремительно направился в сторону кухни, откуда доносились иногда веселые голоса и звон чайных чашек.
Все то время, что длился разговор между секретарем и ученым чародеем, низкий хрипловатый голос демона был спокойным, размеренным и любезным. И даже я вздрогнула, когда заслышала рев, внезапно раздавшийся из-за закрытых кухонных дверей. Казалось невероятным, что это тот самый милейший из секретарей осыпает слуг отборной бранью, клянет их до третьего колена и грозит им всеми смертными карами. Магистр Аршамбо очнулся от своей болезненной полудремы и встревоженно завертел головой.
— Э-э-э, — протянул он неуверенно, глядя на магистра Леопольда. — Не закончится ли это бедой?…
— Конечно, закончится, — пробурчал Леопольд себе под нос. — Не успеете опомниться, как тут будет полно котов, а в палисаднике появятся грядки с горохом и свеклой.
— Что-что? — переспросил Аршамбо, естественно, ничего не расслышавший.
— Я говорю, мессир, — повысил голос Леопольд, — что вам не о чем беспокоиться, этот парень знает толк в домоводстве.
Так мы сидели некоторое время молча — магистр Аршамбо внимательно прислушивался к грохоту и ругани, доносящимся с кухни; магистр Леопольд с безжалостным и унылым видом тыкал в одну из гренок вилкой, напоминая палача-пытошника, безмерно уставшего от своей работы; я же придала лицу отсутствующий вид, памятуя о том, что хозяин дома считает меня слабоумным мальчишкой.
