…Воздух здесь, на поверхности, был ледяным и свежим, и я с наслаждением вдыхала его, не обращая внимания на то, как коченеют мои изрезанные руки. Счет времени, проведенного в душных храмовых подземельях, был давно уж потерян, и я ничуть не удивилась, когда увидела, что ночь уже подходит к концу — над лесом появилась блекло-розовая полоса.
И для того, чтобы разглядеть, что лошадей наших и след простыл, уже не требовались светящиеся шары или другая магическая иллюминация.
— Дьявольщина, где мой мул? — возмутился магистр Леопольд. — Неужто его сожрали чертовы гоблины?
— Куда вероятнее, что наших коней вместе с поклажей украли местные крестьяне! — промолвил Искен, скрипнув зубами, а демон согласно прибавил:
— У этих разбойников были крайне хитрые рожи! Наверняка они решили, что мы сгинули в подземельях и поживились нашим имуществом безо всяких угрызений совести в счет понесенного от гоблинов ущерба…
И мы, дрожа от холода, направились в сторону Козерогов, кляня и гоблинов, и жителей Козерогов, и усиливающиеся холода. Я готова была поклясться, что видела несколько пролетающих снежинок. Этого следовало ожидать: более ничто не удерживало северный ветер от вторжения в эти края, и нам следовало поторопиться — приход зимы после удивительно долгой осени грозил оказаться резким и безжалостным.
Наше появление в Козерогах вызвало большой переполох — мои спутники были до крайности обозлены, и наперебой грозили страшнейшими карами, словно соревнуясь между собой в кровожадности. Коней и часть поклажи после недолгих препирательств нам вернули, но к тому времени некоторые из козерожан пришли в себя, и из гущи собравшейся вокруг нас толпы прозвучал закономерный вопрос:
— Судари, а что там с нечистью зловредной? Изничтожили ли вы ее, как обещали?
— Естественно, изничтожили, — величественно и невозмутимо ответил Искен.
— Благодарствуем, сударь! — загалдели крестьяне, повеселев. — Мы, конечно, в вас не сумлевались, вон вы какой справный господин, но, сами понимаете, хотели уточнить маленько…
— Благодарите не меня, — Искен с достоинством качнул головой, и, указав в сторону магистра Леопольда, который как раз с оханьями карабкался на своего мула, объявил:
— Вот он — истинный погубитель гоблинов!
Леопольд, не ожидавший, что всеобщее внимание обратится на него, немедленно съехал на землю, и, закашлявшись, неуверенно произнес:
— Да, можно сказать, что погубитель…
Мы все не отличались какой-либо внешней внушительностью после ночи, проведенной в подземелье, а особенно — после купания в грязи, однако, рассуждая отстраненно, магистр выглядел среди нас едва ли не самым слабосильным, и величие победы над гоблинами в глазах крестьян немедленно умалилось до ничтожных пределов. Торговаться после подобной оплошности было бессмысленно — мы смогли сговориться с козерожанами только о самой символической оплате: нас одарили старыми куртками и плащами, при виде которых Искен с Мелихаро дружно застонали, вновь проявив трогательное единство мнений. Меня же все сильнее одолевали тягостные размышления, и свою куртку я набросила на плечи, не потрудившись рассмотреть прорехи и заплаты, которыми она изобиловала.
— Нас не пропустят в город! — воскликнул Искен, с проклятиями пытаясь закутаться в грубый плащ. — Мы грязнее самых презренных бродяг!
Я отмахнулась, рассеянно заверив его, что никто не станет нас слишком внимательно рассматривать.
— С чего ты так в этом уверена, Рено?
— Погода вскоре испортится, — произнесла я, поглядывая на небо. — Вскоре разразится сильная снежная буря, и нам следует торопиться, пока столицу не замело. Зиме и так не давали прийти в Изгард слишком долго…
Мое предсказание оправдалось в ближайшие же часы — как мы не подгоняли лошадей, запретив себе вспоминать о голоде и усталости, ледяное дыхание вьюги нагнало нас на полпути к столице. Дрянная одежда плохо защищала от холода, дорогу немедленно развезло, и к городским воротам мы прибыли, едва не околев — сил не хватало даже на то, чтобы переброситься парой слов.
Мои надежды оправдались — разыгравшаяся непогода притупила бдительность стражников. Они, как и прочие жители столицы, были застигнуты врасплох снежной бурей, обрушившейся на стены города. Мы, сопровождаемые восклицаниями: «Бедовые головы!», «Не повезло вам, ребята!», задолго до полудня въехали в Изгард, облепленные мокрым снегом с ног до головы. Наконец-то нам удалось перевести дух — в черте города ветер не мог разгуляться в полную силу, а узкие улочки, хоть и были грязны, но все же по их каменной кладке лошади шли увереннее. Только мои навязчивые мысли, уже походившие на одержимость, помогали мне удержаться в седле после всех испытаний, которые мне пришлось перенести за минувшие сутки. Не намного лучше чувствовали себя и мои спутники, но я безжалостно отмела робкие предложения демона отогреться в какой-нибудь таверне, прежде чем отправляться к дому Арашмбо.
— Ваш полоумный магистр никуда не денется! — воскликнул возмущенный демон, но, неожиданно, на моей стороне выступил Искен.
