— Искен Висснок! — тон его был донельзя зловещим, и несмотря на то, что Каспар был точно так же обездвижен, как и Артиморус, по лицу Искена пробежала заметная дрожь. — Проклятый сопляк! Ты допустил, чтобы эта девчонка подобралась к Аршамбо? Все это время она пряталась под его крылом, а ты молчал? Оооо… Отчего я не свернул тебе шею при первой же возможности?! Мессир Артиморус, когда я говорил, что этого вздорного юнца нельзя подпускать к серьезным делам, то имел в виду лишь то, что он тщеславен, порывист и вспыльчив сообразно своему возрасту. Если бы я тогда знал, что он позволит Каррен Брогардиус узнать хотя бы сотую долю истории с короной, то я бы сказал иначе: этого идиота следовало придушить еще в колыбели матери, выслать его немедленно из княжества к троллям, к гоблинам, к бесам на Пустоши!..
— Я полагал, магистр Каспар, что она шпионит для вас, — Искен все еще пребывал во власти потрясения и не обратил ровным счетом никакого внимания на прозвучавшие оскорбления.
— Шпионит для меня? — переспросил Каспар, приподняв брови, а затем, окончательно отбросив традиционный для чародеев бесстрастный облик, прорычал:
— Да я бы предпочел низвергнуть руины храма в преисподнюю, чем допустить туда Каррен! Она открыла тот портал, с которым все это время возился Аршамбо, не так ли? Он сам отправил ее туда? О, боги, неужто он вконец рехнулся?! Только истинному безумцу могло прийти на ум связаться с этим ходячим бедствием, с этим воплощением катастрофы… К дьяволу герцогиню Арборе — у нас на носу проблемы стократ серьезнее!
Артиморус Авильский, все еще пытавшийся сопротивляться древней магии, яростно впивался ногтями в подлокотники своего кресла, свирепо вращал глазами, а его борода искрилась, точно иней на ярком солнце — но даже сил старого опытного мага было недостаточно для того, чтобы побороть мой приказ. Магистр Каспар, завидев это, лишь вздохнул и с немалым раздражением произнес:
— А я ведь говорил, что нужно немедленно остановить Аршамбо, уничтожить все свидетельства очевидцев и запретить даже самым сумасшедшим магам упоминать о проклятой короне! До последнего я надеялся, что все это лишь бредни безумца. Даже при нынешнем состоянии дел обращаться к старой магии не стоило, а уж приносить в наш мир артефакт такой силы — и подавно. Каррен, дитя мое, — обратился он ко мне с бесконечно печальным вздохом, — что ты собираешься делать с этой короной? Ты понимаешь, насколько она опасна? Увенчать голову ею — проклятие, а не награда. Ты не из тех людей, что будут пользоваться ее силой без оглядки, а подобные артефакты не прощают такого небрежения. Она убьет тебя и перейдет в другие руки, это заложено в самой ее природе. Магический предмет такого рода сложно предать забвению — он будет появляться снова и снова, сменяя хозяев одного за другим.
— Знаю, — ответила я так же грустно. — Но я была вынуждена поступить так.
— Я сожалел об этом. А теперь — сожалею стократно, — мне показалось, что теперь Каспар говорит искренне. — Ты не справишься с этой бедой. Короне следовало оставаться в гробнице, твоя голова не вынесет ее тяжести…
— Клянусь, мессир Каспар, что воспользовалась ее силой в первый и последний раз, — я была серьезна, как никогда. — Я знаю, что не гожусь в наследницы Хромого короля. Но иначе вы бы не отпустили меня.
— Госпожа Брогардиус, — вмешался в наш разговор Артиморус, который, возможно, впервые за долгие десятилетия вспомнил о том, что такое просьбы. — Вы совершили чудовищную ошибку! Подумайте о том, что за беду вы накликали, пусть даже и защищаясь! Не сомневаюсь, что вы способны на благородные порывы и воображаете, что благодаря вашей жертве артефакт не перейдет в руки алчных и жестоких чародеев, но магистр Каспар абсолютно прав — корона вскоре уничтожит вас, и найдет другого хозяина. Кто знает — что это будет за человек? Быть может, он утопит в крови все королевства — и это, между прочим, будет на вашей совести. Остановитесь! Позвольте кому-то более опытному помочь вам. В бездумном использовании силы этого артефакта сокрыто огромное зло, но если подойти к нему с умом… Корона может спасти Лигу, бескровно остановив вражду между герцогиней Арборе и чародеями. Вам противна магия в нынешнем ее виде — но разве могут произойти изменения к лучшему в преддверии войны?
— Простите, господин Артиморус, но я уже сказала, что мне нет более дела до вашей усобицы с герцогиней, — твердо сказала я.
— И что же? — в бешенстве вскричал старый маг, выведенный из себя моим упрямством. — Ты думаешь, что скроешься от нас? Что в жизни твоей будет хоть одно надежное укрытие, хоть одна спокойная минута? Тебя прикончит если не старая магия, которую ты вытащила на свет божий, так те, кто будет за ней охотиться! Тебе некуда податься, негде спрятаться, и дни твои сочтены!
