— А ведь мы можем вернуться и не узнать наши земли, — задумчиво произнесла я. — Я слышала множество баек о том, как люди уходили на зов эльфов, веселились ночь напролет, а затем возвращались и узнавали, что все их сверстники давно умерли, знакомые поселения исчезли с лица земли, а уж если узнав об этих досадных обстоятельствах бедняги в сердцах поминали имена своих старых богов, то их тут же тащили на костер, как еретиков. Кто знает, сколько прошло времени в наших землях, пока мы шатаемся по владениям лесного короля?
— Я немного не понимаю, — преувеличенно вежливо отозвался магистр Леопольд, — с какой целью вы это сейчас говорите? Если вы надеялись меня подбодрить, то чертовски ошиблись. А если вы желаете, чтобы я сейчас принялся выть и рвать на себе волосы, то лишь зря себя утруждаете. Еще час-другой этого отвратительного путешествия — и я все это проделаю без вашей помощи.
— А как по мне — нет ничего плохого в том, чтобы вернуться в мир, где нас никто не знает! — Мелихаро не желал со мной разговаривать, поэтому произносил это все, обращаясь к Гонорию. — Я же не собираюсь искать встречи с господином, который желает в очередной раз меня использовать и вышвырнуть вон, точно я какая-то зубочистка или носовой платок. О нет, я же не человек, мне ни за что не разобраться в порядках, принятых между людьми! И кто вообще примет меня как равного, особенно теперь, когда я рыж и толст?!..
— Этот и того хуже — пытается напугать до полусмерти коня, — пробормотал магистр Леопольд недовольно. — Сударь, бедное четвероногое не понимает, отчего вам взбрело в голову кричать ему на ухо, да еще и столь пронзительно! Оставьте его в покое!
Несомненно, тут могло бы показаться, что лучше уж мне было остаться во дворце Ринеке, поскольку даже со вздорным лесным королем найти общий язык было проще, чем с Мелихаро и Леопольдом, но, к счастью, тут мы вышли на прогалину, и взорам нашим предстал камень, отмечающий распутье.
— Смотрите! — я прибавила ходу, забыв об усталости. — Мы не видели ничего подобного ранее, это вполне может оказаться знаком. Если в этот мир люди попадали, свернув у камня на перекрестке, то и выбраться отсюда наверняка можно таким же образом.
И после недолгого обсуждения мы выбрали дорогу, показавшуюся нам не столь мрачной, как две остальные. В постоянных склоках из-за наших личных разногласий находились и положительные стороны — мы до такой степени устали спорить, что когда дело дошло до выбора дороги, никто и не подумал всерьез возражать друг другу.
Не успели мы пересечь небольшую лощину, как магистр Леопольд воскликнул:
— Хвала богам! — и указал на небо. Там сияла бледнеющая луна — одна-единственная. Конечно, это ничего не значило, но над лесом, виднеющимся вдали уже растекалась розовая дымчатая полоса рассвета — даже если мы были и не дома, то порядки здесь были установлены привычные нам, и это не могло не воодушевить.
Да, вне всякого сомнения, лес, дорога, небеса и небесные светила вели себя так, как это было положено им в Эпфельредде, но я все еще продолжала тревожиться.
— Что, если прошла добрая сотня лет с тех пор, как мы покинули Эсворд? — я с опаской рассматривала придорожные кусты, пытаясь заметить в их облике неведомые и непривычные свойства, которые могла приобрести растительность за минувшее время. — Думаю, нам не помешает осторожность в расспросах. Не думаю, что в какие-то времена к пришлым людям, несущим подозрительную чушь, относились доброжелательно. Темная Дорога могла вывести нас куда угодно — попытаемся расплатиться эпфельреддскими кронами, и нас арестуют, как фальшивомонетчиков. Надо добраться до обитаемых мест и внимательно присмотреться, затем аккуратно расспросим какого-нибудь местного жителя и разузнаем, где же мы очутились и в какие времена.
Словно смилостивившись над нами, высшие силы одновременно с рассветом явили нашим глазам небольшой городок, поменьше Эсворда, но внешне ничем от него не отличавшийся. Мы, приближаясь к городскимворотам, старательно рассматривали предместье и с облегчением отмечали вслух, что выглядит оно столь же неприветливо, серо и облезло, как и привычные нашему глазу эсвордские околицы.
— Калитка криво висит на петлях и подперта трухлявым бревном, — указывал с удовлетворением Мелихаро, — а дырка в том в заборе загорожена старой кроватью!
— Вот здесь ручьи после дождя вымыли яму и вся улица, не сговариваясь, решила выбрасывать туда мусор, — подхватывала я, чувствуя, как на душе становится тепло. — А вот и укромный угол меж двух дворов, куда заглядывают все прохожие, чтобы справить нужду!
— И дохлых собак тут точно так же выбрасывают в канаву через дорогу от дома! — в голосе магистра Леопольда звучало легкое умиление.
