— Вы сами по себе препорядочно скучны, — с пренебрежением молвил лесной король. — Так и быть, убирайтесь восвояси, и не забывайте в своем мире почаще благодарить меня за доброту, да рассказывать прочим, как прекрасно мое королевство.
Кольцо в руках короля поблескивало, точно раскалившись добела, и я не могла отвести от него взгляд — мне и в самом деле было невыносимо больно с ним расставаться. Несколько лет оно позволяло мне верить в то, что Каспар найдет меня, где бы я не очутилась — и когда-нибудь мы встретимся. Теперь же волшебной безделушке предстояло затеряться в мире духов и проследить ее путь не получилось бы даже у самого искусного мага. Ринеке был прав: мой разум говорил, что я верно поступаю, заметая следы, но страшная тоска одолевала меня, стоило только подумать, что с Каспаром нас больше ничего не связывает.
— Так мы можем идти? — недоверчиво переспросил Мелихаро.
— А?.. — рассеянно отозвался Ринеке, чье внимание обратилось полностью на кольцо, как это бывает у детей, увлеченных новой игрушкой. — Да, убирайтесь подобру-поздорову, вы и так едва не испортили мне празднество.
— Поторопимся, пока он не передумал! — прошипел магистр Леопольд, находившийся доселе в самом щекотливом положении, и мы торопливо попятились. Король даже не подумал бросить на нас прощальный взгляд, потеряв всякий интерес к судьбе столь ничтожных особ.
Только вновь ступив на Темную Дорогу, мы перевели дух, но голос подавать не спешили и некоторое время шагали молча, торопясь уйти подальше от холма, несмотря на то что ясно понимали — любые расстояния в этом мире весьма условны.
Лишь когда мы очутились в непроглядной тьме леса, у одного из нас достало храбрости заговорить. Конечно же, то был Мелихаро:
— Стало быть, то кольцо для вас было ценно почти так же, как ваше сердце? — спросил он голосом, дрожащим от обиды.
— Оставьте эти поэтичные сравнения для вашего венценосного родственничка, — отрезала я. — Они и так обошлись мне дороговато.
— Нет уж, ответьте! — взбеленился ревнивый демон. — Совсем недавно вы рассуждали о том, что ваш драгоценный магистр Каспар обманщик и интриган, а теперь выясняется, что вы продолжаете сохнуть по нему и надеетесь в глубине души, что он не собирался вас в очередной раз использовать!..
— Я вовсе не обязана ни перед кем отчитываться, господин демон, — голос мой был холоден. — Но один раз я объясню вам, какими соображениями руководствуюсь. Если бы дело касалось только меня, то я бы рискнула, не задумываясь, и сделала бы так, как пожелал магистр Каспар, подчинившись его тайному замыслу. Но я, волей судьбы, отвечаю не только за свою жизнь, но еще и за вашу, и, возможно, даже за жизнь несносного магистра Леопольда. И если мои надежды ложны, эта ошибка обойдется вам двоим слишком дорого. Магистр Каспар имеет право играть со мной, но не с вами. Я не надеюсь на то, что кто-то из вас будет испытывать ко мне подобие благодарности, но, быть может, вы поумерите свой пыл и перестанете меня донимать незаслуженными упреками.
Мне показалось, что речь вышла на славу — по крайней мере Мелихаро не нашелся, что ответить на нее. Не знаю, слушал ли меня магистр Леопольд, чье сердитое сопение слышалось за моей спиной. Единственное, что он произнес, когда я умолкла:
— Олень! Подумать только! Я покинул милый моему сердцу городок для того, чтобы меня превратили в оленя!..
И эту нехитрую мысль, повторяемую на все лады, нам пришлось выслушивать еще очень долго.
Известно, что словам духов верить нельзя — не потому что они так уж часто нарушают свои обещания. По меньшей мере, в этом отношении, судя по известным мне историям, они походили на обычных людей, непредсказуемо проявляющих как низкое коварство, так и кристальную честность. Но зачастую только самим духам оказывалось понятно, что же именно они пообещали, а переспрашивать или спорить с ними было бы и вовсе глупой затеей. Обуреваемая сомнениями, я шагала по дороге, вьющейся меж вековых деревьев и пыталась в уме рассудить — значили ли слова короля Ринеке то, что мы вольны покинуть его королевство, или же нам предстоит кружить по дорогам мира духов до тех пор, пока силы нас не покинут. С одной стороны, если Ринеке и впрямь рассчитывал на то, что я вернусь к нему с интересной историей, то мне полагалось попасть в мир людей. С другой — не приходилось сомневаться, что духу было откровенно наплевать на наши затруднения, и он мог просто упустить из виду то, что мы не знаем, как вернуться в привычные нам края.
Ночь казалась мне бесконечной, и я все время вспоминала, что тьма опускается на эту землю по желанию короля, равно как и уходит. Время здесь текло совсем не так, как в человеческом мире, и это внушало определенные опасения, которые я решилась озвучить:
