Не узнал? Я часто задышала, пытаясь собраться с мыслями. В самом деле, он мог не успеть рассмотреть меня, да и кто я такая, чтоб он помнил мое лицо? Это я узнала бы его по одному слову, по одному повороту головы, а он мог забыть о моем существовании тут же, как только я исчезла из его жизни. Иногда стоит быть благодарной высшим силам за собственную ничтожность…
Я натянула шапку пониже, уткнулась носом в шарф, поднялась, продолжая горбиться, точно от испуга и произнесла заискивающим тоном:
— Покорнейше прошу меня звинить, господин. Я письмо вам привез, от магистра Аршамбо. Слуга я, при магистре Леопольде, аспиранте новом. Вот, послали меня с весточкой, а я заплутал, место страшное, как не испугаться, коли тебя хватают за шиворот?
— Письмо? — Искен не задерживал взгляда на моем лице, и я самую малость приободрилась.
— От оно, господин! — протянула я ему конверт и тут же отступила на шажок-другой, словно от избытка почтения. Теперь уж было не до размышлений, как половчее объяснить, отчего сюда не прибыл магистр Леопольд. Единственное, на что мне стоило надеяться — побег до того, как Искен признает во мне старую знакомицу.
Молодой чародей, еще более высокий и статный, чем мне запомнилось, рассеянно скользил взглядом по бумаге, покрытой бесчисленным количеством строчек, и, казалось, совсем обо мне позабыл.
— Новый аспирант? — вдруг спросил он, не поднимая головы. — Первый раз слышу, что у магистра Аршамбо есть еще один ученик. Откуда он взялся?
— Мы из городка Иоффе прибыли, — пробормотала я, вжимая голову в плечи так, что из-под шапки виднелись только мои глаза. — Мессир Леопольд давно уж хотел попасть к магистру Аршамбо, только о том и говорил.
— А ты, стало быть, у него в услужении? — ровный тон Искена мне нравился все меньше, но я пока не могла определить — отчего именно.
— Именно так, господин. Рено меня звать, к вашим услугам, — отвечала я, стараясь при этом незаметно пятиться, увеличивая расстояние между нами.
Искен молчал, дочитывая письмо. Потом он аккуратно сложил его и положил в карман.
— Поразительно, — сказал он, теперь глядя на меня пристально, но не зло. — Пять лет назад ты, будучи служанкой, выдавала себя за мага. Теперь ты, напротив, притворяешься челядью. Забавно, что твоя склонность водить людей за нос осталась неизменной…
Щеки мои еще раз вспыхнули, я замерла и выпрямилась, теперь глядя на Искена так же неотрывно, как и он на меня.
— А как поживает твоя склонность к предательству? — промолвила я тихо и недобро. — Должно быть, тебе давно не выпадал случай ее потешить как следует! И зачем было ломать комедию, если ты меня все-таки узнал?
— Конечно, узнал, — он пожал плечами. — Я увидел тебя еще до того, как ты перебралась через стену. Ты улыбалась, смотрела в небо, и была точь-в-точь похожа на себя прежнюю. А вот увидь я тебя такой, как сейчас, мог бы и усомниться — столь сурово твое лицо. Честно сказать, я не верил, что мы еще когда-то повстречаемся…
— О, ты сделал для этого все возможное! — перебила я его язвительно.
— …И мне стало интересно, как ты назовешься на этот раз, — Искен был невозмутим, и от этого перед глазами у меня все застилала красная пелена. — Почему-то я был уверен, что ты вновь затеяла какую-то игру.
— Значит, игра… — я из последних сил сдерживалась, чтоб не опуститься до площадной ругани, словечки из которой так и жгли мне язык. — Что ж, маги часто думают, что всего лишь играют, когда губят чужие жизни.
— Стало быть, ты все еще ненавидишь меня?.
От этого вопроса я должна была окончательно взбеситься, но странным образом он меня успокоил.
— Что ты, Искен! — усмехнулась я, складывая руки на груди и делая шаг вперед. — Я бы могла ненавидеть тебя, будь мы ровней. Но я не тех благородных кровей, что проливаются на дуэлях, тем более, что у меня не имеется родственников, готовых обнажить свое оружие в защиту моей несуществующей чести. И я не той чародейской породы, что имеет право на месть обидчику вроде тебя. Ты умело выбрал себе врага в моем лице, каждый мечтает о столь беспомощном противнике. Что проку мне тебя ненавидеть, если я все так же бессильна с тобой поквитаться? Я просто хотела никогда с тобой не встречаться, не вспоминать твое имя, не видеть твоего лица, ведь ты и твое предательство — это самое гнусное и мерзкое, что со мной случалось.
— Выходит, из нас двоих только я рад нашей встрече, — он вновь улыбался, и я в который раз подумала, как же мне ненавистна эта чародейская манера пропускать мимо ушей ту часть речи собеседника, в которую тот вложил большую часть своих стараний.
— Еще бы, ты ведь в очередной раз можешь отправить меня в Армарику, — я с вызовом смотрела на него, не желая показаться испуганной и растерянной, как оно было на самом деле.
— А если я скажу, что не желаю тебе оказаться в Армарике, — медленно произнес молодой чародей, искоса глядя на меня, — и что сожалею о том своем поступке, то ты поверишь мне?
— Разумеется, нет! — я даже сплюнула от отвращения.
