Наконец-то у меня получилось уязвить Искена, хоть это и обошлось мне дорого — от воспоминаний все внутри надсадно ныло от стыда и горечи. Как он ни старался сохранить все тот же невозмутимый, чуть насмешливый вид, лицо его немного побледнело на пару мгновений, и я почувствовала болезненное удовлетворение от того, что мои слова попали в цель. Но затем он тут же улыбнулся, непринужденно развел руками и произнес:
— Ну что же, раз ты не веришь в то, что я мог измениться, попытаюсь тебя переубедить поступками, а не словами. Насколько я понимаю, ты вновь обманываешь Лигу и Академию. Я обещаю выполнить три любые твои просьбы — чего бы они не касались. И ты сама убедишься, боюсь ли я сейчас нарушать законы Лиги или нет.
Я вздрогнула. В предложении Искена, с первого взгляда казавшегося весьма благородным, на поверку таилась ловушка. Попросив его о чем-либо, я, во-первых, уступала ему, а во-вторых — ставила себя в прямую зависимость от доброй воли чародея. Да, Искен мог прямо сказать, что сохранит мою тайну в обмен на какие-либо услуги с моей стороны, но он поступил куда хитрее, делая из меня не врага, но просителя. Имелась ли у меня возможность отказаться? Разумеется, я все еще могла сбежать в неизвестность. Но было ли это лучшим выходом? Вдруг Искен и впрямь поможет мне, всего лишь желая загладить причиненную обиду? Я испытующе смотрела на ясное лицо чародея, на котором не отражалось ни единой дурной мысли, и чувствовала, как яд, вкус которого мне был уже знаком, отравляет разум.
— Согласна, — сказала я, замирая от страха, что совершаю ошибку.
— Ты не пожалеешь, — Искен протянул мне руку, которую я пожала, сделав над собой очередное усилие. — Итак, что мне написать в ответном письме магистру Аршамбо, дорогая Рено? Ведь я правильно угадал, что твоя первая просьба будет касаться письма?..
Мне ничего не оставалось, как признать его правоту — чтобы продержаться при магистре Аршамбо хотя бы пару недель, содействие Искена, к сожалению, было необходимо. Письмо становилось началом цепочки вранья — фактически Искен сейчас согласился покрывать моего сообщника, кем бы он не являлся и какие цели не преследовал, и это было весьма щедрым предложением с его стороны.
— Три просьбы? — только и спросила я.
— Когда помогаешь людям, не обозначив перед тем какие-либо рамки, они склонны этого не замечать и многое забывать, — тон Искена был шутливым, однако не стоило заблуждаться по этому поводу, я уже хорошо знала эту чародейскую манеру словно невзначай указывать собеседнику на его место. — И, к тому же, ты будешь хорошо обдумывать свои пожелания, не беспокоя меня по пустячным поводам. Так что мне следует написать в письме, дорогая?
— Не зови меня так! — огрызнулась я.
— Это вторая просьба? — осведомился чародей.
— Нет! — торопливо воскликнула я.
— Ну тогда я буду звать тебя, как мне пожелается, — отвечал Искен и вновь я подумала, что страшно ошиблась, пожав ему руку. — Тем более, что я даже не знаю, как тебя зовут на самом деле. Сейчас ты называешься Рено, в прошлый раз ты представлялась Корнелией, если мне не изменяет память, а во время трибунала звучало совсем другое имя… и кто знает, насколько оно истинно?
— Ты всегда назывался одним именем, однако предавал куда быстрее, чем это делают те, кто свое имя меняет время от времени, — не сдержалась я. — Не слишком-то кичись, Искен.
— Письмо, дорогая, — кротко глядя на меня, напомнил Искен.
Я досадливо поморщилась, понимая, что чародей, не произнеся ни единого угрожающего слова, связал меня по рукам и ногам, да так ловко, что мне полагалось благодарить его без устали.
— Напиши, что был счастлив познакомиться с магистром Леопольдом Иоффским, — сказала я нехотя. — Что магистр произвел на тебя самое приятное впечатление, и что ты поражен его познаниями в сфере древней магии, да опиши, как вы беседовали с ним часы напролет.
Искен, уже разложивший на столе немудреные письменные принадлежности, спросил с деловитым видом:
— Позволь уточнить одну мелочь, дорогая. Этот твой магистр Леопольд существует на самом деле или же является сугубо плодом твоего воображения?
Я метнула в ответ недобрый взгляд, пытаясь показать Искену, насколько мне не нравятся его расспросы, но он тут же со смешком произнес:
— Не хмурься так, Рено. Я понимаю, что ты не слишком расположена делиться со мной своими замыслами, но сама посуди — я возвращаюсь в Изгард на днях и не хочу попасть впросак, когда Аршамбо спросит меня об этом славном господине, светоче магической истории. Это в твоих же интересах, ты должна понимать.
— Ты возвращаешься в Изгард? — меня словно окатили кипятком.
— В том письме, что ты привезла, сказано, чтобы я поторопился, — лицо чародея было издевательски-ласковым. — Мы могли бы отправиться завтра поутру вместе, но ты вряд ли хочешь этого, так что я задержусь на день и прибуду в Изгард послезавтра. Ты не успеешь даже соскучиться как следует. Кстати, можешь сама прочесть послание Аршмабо — я удивлен, что ты этого не сделала раньше, ведь на конверте не имелось никакой магической защиты.
