Бургомистр:
Виктредис: Ха, напугали! Думаете, другой поместный маг отправится ночью ловить вампира? В Академию умалишенных не берут! Это дело для боевого мага, который обучен ратному делу и уничтожению чудовищ. А я — поместный маг. ПОМЕСТНЫЙ! Мое дело медведку выводить, мышей, максимум — крысолаков! А вампира — нет уж, увольте!
Бургомистр:
Виктредис: Ха!
На том и завершилась беседа.
Мне было абсолютно ясно, что единственным способом отправить Виктредиса ночью в полнолуние на поиск вампира, остается насильственный. Оглушить, связать, начинить чесноком, занести на кладбище и отпустить на все четыре стороны. Авось, наткнется случайно на упыря…
И я продолжила выгребать сажу. Виктредис мне и раньше не нравился, но уж после этого… И попробуйте мне доказать, что маги — благородные и храбрые люди, борющиеся с мировым злом. Ха! С медведкой и мышами-полевками!..
Я медленно прошла по саду, пиная зеленые яблоки. Побег Виктредиса теперь открылся мне в новом свете. Как же я могла упустить из виду, что приближается новое полнолуние! Теперь ясно, почему этот мерзавец сбежал! Новые горизонты ему захотелось увидеть! Вдохнуть воздух свободы!
Прямо-таки!
Просто Виктредис знал, что уж сегодня ему точно не отвертеться! Что негодующие эсвордцы во главе с бургомистром за ноги отволокут его на кладбище и привяжут там к какому-нибудь кресту. И ни одно нападение упыря в истории Эпфельредда не будет столь желанным, долгожданным и пышно празднуемым.
Нет, но каков мерзавец! Написать в своей эпистоле, что его засасывает рутина из стригущего лишая, свинки и чего-то там еще — коклюша, что ли? А вот появление вампира, которое могло бы внести разнообразие в его скучную жизнь, что-то его не слишком вдохновило…И ведь не побоялся бежать в ночь полнолуния, стервец! Даже вампир на него не позарился!
Я подошла к крыльцу. Из-за дверей доносился запах, свойственный догорающей яичнице. Но теперь мне было на это плевать — не нужно больше готовить по утрам. Не для кого больше гладить тогу. Никто не будет с кислым видом напоминать мне, что пора помыть полы в лаборатории, а после и пробирки сполоснуть. Ничья лошадь не будет истошно ржать в конюшне, требуя свежей травы. Больше у меня нет хозяина.
Что-то мне подсказывало, что свободного времени у меня от этого больше не станет.
Так. Пришла пора собираться в город!..
Мэтр Тибо, коронер, встретил меня весьма радушно. Он вместе с Буонилем сидел за обеденным столом, доминирующее положение на котором занимала громадная бутыль с жидкостью, в которой я без труда опознала самогон. Емкость была пуста на четверть.
На соседнем столе доминирующее положение занимало синюшное тело, целомудренно прикрытое вышитым полотенцем в районе таза.
Я улыбнулась и произнесла:
— Приятного аппетита, почтенные. Магистр Виктредис просил передать, что не может пока оставить свою лабораторию — проходит опасная реакция — и что он присоединится к вам, как только сможет.
Язык уже повиновался мне и только буква "Р" получалась немного картавой. Особенно неудачно у меня вышло слово "лаборатория".
Мэтр Тибо понимающе переглянулся с Буонилем. На его лице было аршинными буквами написано: "Ну, что я говорил?" Наверняка он подумал, что Виктредис, как всегда, придумал отговорку, чтобы избежать малоприятной процедуры осмотра. Такое случалось и раньше, поэтому вряд ли мои слова могли вызвать подозрение.
— Ну, конечно же, я так и понял, когда увидел вас! — с ехидцей сказал коронер. — Я даже не стал его дожидаться и сам осмотрел покойного. Все идентично предыдущим случаям. Вне всякого сомнения — это одни и те же зубы.
— Не смею подвергать ваши слова сомнению! — любезно сказала я, слегка запнувшись на слове "подвергнуть" — Но не позволите ли мне взглянуть самой, для удовлетворения профанского любопытства? Всегда хотела посмотреть, как выглядит укус вампира.
— Какой странный интерес для юной барышни! — вполне ожидаемо отреагировал на мою просьбу коронер и, естественно, позволил мне делать с покойником все, что мне заблагорассудится.
Я, преодолевая брезгливость, подошла к трупу.
