Я робко стояла в нише, образованной гобеленом с гербом Эсворда (золотой бобер на зеленом фоне) и парадным чучелом малой урствальдовой жрухи, которое порядком облезло и существенно пострадало от полчищ моли. Так как и герб, и чучело поражали своими огромными размерами, я на их фоне легко затерялась. Несколько моих коллег торопливо натирали полировку стола, за которым должен был восседать бургомистр. Я с завистью взглянула на их белоснежные чепцы и в очередной раз вздохнула. Мой наряд не выдерживал даже сравнения с их накрахмаленной униформой.
Да, но теперь я не служанка. Властью, данной мне слепым случаем и собственным нахальством, я нарекла себя подмастерьем мага. Ведь Виктредис изначально требовал, чтобы ему прислали помощника? Ну вот. Я и есть помощник. А в данном случае — полномочный заместитель, которому чепец не положен. Главное не сутулиться. И не заикаться, только не заикаться!..
Дело близилось к полудню. Я уже заметила среди сутолоки знакомые лица. Темно-красным бархатным камзолом щеголял господин Кохль, торговец вином, а рядом с ним утирал нос платочком мэтр Шлаубт, прокурор. Его вечно мучила аллергия, и он был постоянным клиентом Виктредиса. Далее я заметила аптекаря, который враждовал с магом, видя в нем опасного конкурента, и никогда не здоровался с последним, демонстрируя свое презрение к оккультизму. Глаза у него горели недобрым пламенем. Упускать случай, позволяющий прилюдно ткнуть мага лицом в грязь, аптекарь явно не собирался.
Прибыл судья, а за ним и меховщик, которых я тоже знала. У первого была подагра, а второй пытался утихомирить чересчур буйный нрав супруги с помощью магии, ибо остальные средства он уже испробовал.
Бочком и заметно горбясь, в зал просочился коронер. Он старательно отворачивался от всех и старался дышать в сторону.
Инородным телом в этой сытой и вальяжной толпе выглядел мельник, здоровый чернобородый мужик в такой же поношенной рубахе, как моя. Видимо, он также впервые попал на такое сборище и не знал, куда приткнуть свое чересчур мужицкое тело.
Гулко пробили полдень часы на башенке ратуши. Участники совета принялись рассаживаться по своим местам. Я внимательно следила за их перемещениями, и вскоре пришла к выводу: место каждому полагается строго определенное, и за попытку усесться на первом попавшемся стуле меня могут спустить с лестницы.
Еще немного подумав, я решила оставаться на своем месте и ничего не предпринимать. Не замечают — и то хорошо.
Мельнику досталось место на далекой периферии, а около моей жрухи с гербом устроился капитан городской стражи, представительный мужчина, холостой и вполне пригодный к браку. Почти все вдовы и старые девы Эсворда в сумерках стучались в двери к Виктредису в тщетной надежде сломить этот свободолюбивый дух с помощью приворотного зелья. Магистр ругался, плевался и пытался выставить дам за двери грубой силой, но в конце концов все равно сдавался — наливал во флакон черного стекла какое-нибудь слабительное или мочегонное средство и советовал применять его в разумных дозах. Спустя день-другой в двери стучался несчастный капитан, исхудавший и печальный, и со смущением жаловался на очередной таинственный недуг, никак не приличествующий служивому человеку. Маг безо всяких угрызений совести доставал новый флакон черного стекла, сочувствовал капитану и соглашался, что пищеварение — весьма тонкий процесс, подверженный влияниям луны, ветра и магнитных бурь. Мне было жаль жертву женского коварства и чародейской беспринципности, но что я могла поделать?..
За шумом передвигаемых стульев и гулом голосов я и не заметила, как в арке главного входа показался бургомистр. Он был важен и дороден, а усы его обладали именно той пышностью, которая позволяла узнать в нем важную персону безо всяких дополнительных подсказок. На груди его скромно сверкал какой-то орден, а на круглом животе покоилась золотая цепь.
Бургомистр с достоинством поприветствовал присутствующих, с самыми важными из них раскланялся, и восшествовал на помост, где его уже ожидало бархатное красное кресло. Место по правую руку от него занял судья, а стул по левую остался пустовать. Интуиция подсказала мне, что там сейчас полагалось бы находиться Виктредису.
— Да помогут нам силы небесные! — зычно произнес бургомистр и уселся в кресло. Не знаю, как это получилось, но даже это простое действие было совершено весьма значимо. Видимо, для этого был необходим определенный талант.
Зал притих. Бургомистр откашлялся и начал:
— Все присутствующие наверняка знают, что этот Совет собран по чрезвычайно трагическому поводу. Черные дни наступили для нашего города! Печаль и горе ступили на улицы мирного доселе Эсворда! Люди в страхе! Всем не дает спать один вопрос, — тут он повысил голос и подпустил в него трагических ноток. — Кто? Кто следующий?!!
Меня лично мучил совершенно другой вопрос: кто будет разбираться с этим всем — печалью, горем, страхом и черными днями. Но я промолчала — ведь у меня не было ни ордена, ни цепи, ни красного бархатного кресла. В этом зале мне даже стул не полагался.
