Меч был тяжелым, хотя и показался мне вначале сугубо декоративным. Меня шатало во все стороны, и выглядело это зрелище, должно быть, устрашающе, хотя бы потому, что было очевидно — никто в радиусе двух метров от меня не может считать себя в безопасности.
Завидев меня с мечом, крестьяне остановились, а когда сообразили, что я, в отличие от них, останавливаться не собираюсь, бросились врассыпную. Более того, я являла собой настолько кошмарное зрелище, что вслед за ними побежал и бедняга Констан. Никогда еще кладбище не слышало столь жутких звуков: голосили бабы, ревели мужики, визжали дети, выл мой убегающий ученик. Впервые я задумалась о карьере в ратном деле, но времени у меня не было.
— Стой, полудурок! — завопила я вслед Констану. — Я же тебя спасаю!
Тот оглянулся на бегу, но и не подумал останавливаться.
Я выругалась и швырнула меч в кусты.
Ученик замедлил бег и неуверенно остановился. Вслед за ним остановились и двое воротищенцев. Ясно было, что сейчас нас ждет вторая часть этого кошмарного действа.
— Беги, идиот! — из последних сил проорала я и подала ему яркий пример.
Теперь происходящее выглядело так: по кустам и зарослям сорной травы мчалась я, за мной, с небольшим отрывом, мой ученик, и с удвоенной энергией нам на пятки наступали воротищенцы.
— Недоумки! — завопил кто-то в полном отчаянии и с явными нотками ненависти.
Навстречу нам скакал Виро; Гонорий в панике выпучил глаза и шел напролом, не разбирая дороги. В следующее мгновение я вновь очутилась на коне, на этот раз перекинутая через седло, а еще секунду спустя ликующее пыхтение и возмущенное ржание Гонория сообщили мне, что Констан тоже где-то здесь, позади Виро.
Тяжелым галопом конь поскакал к лесу, и вскоре первая ветка хлестнула меня по физиономии. Крики косоворотищенцев указывали на то, что они не сдаются, правильно полагая, что конь не вынесет троих. Полоса леса закончилась, я поняла это по тому, что ветки перестали выдергивать из моей головы клочья волос. Теперь мы скакали по полю.
Я попыталась так изогнуться, чтоб увидеть, преследуют ли нас, но не преуспела.
— Гонятся! — оповестил нас Констан, чьи ноги опасно и беспорядочно болтались прямо у моего носа.
— Ничего, сейчас лес начнется! — обнадежил нас Виро. И впрямь, еловая лапа отвесила мне оплеуху почти сразу после его слов.
…Скачка закончилась именно так, как я и предполагала. Спустя несколько минут после того, как мы влетели в лес, конь споткнулся, и мы втроем, описав прекрасные и неповторимые в каждом отдельном случае дуги, сверзились в какую-то лужу.
Конь заржал — должно быть, проклиная нас до седьмого колена на своем лошадином наречии, и скрылся из виду в лесной чаще, явно считая, подобно мне самой в детстве, что бегство в неизвестность — достойная альтернатива деспотичному и полоумному окружению.
Почти одновременно мы все встали на ноги, мокрые с ног до головы. Вода с унизительным журчанием стекала с нашей одежды. Лужа, а точнее говоря, небольшое болотистое озерцо, была именно тех справедливых размеров, при которых ни один человек, в нее угодивший, не чувствовал себя более сухим и менее вонючим, нежели остальные.
— Бежим, они сейчас нас нагонят! — воскликнул Констан и пошлепал по воде в произвольно выбранном направлении.
Я сначала хотела последовать его примеру, но затем замерла, как Виро, прислушиваясь. Судя по всему, за нами больше никто не гнался.
— Эй, ты, бегун! Стой! — окликнул Виро Констана.
— А? Чего? — замер Констан. К этому времени он успел добежать туда, где воды было уже по пояс, и продолжал медленно погружаться, так как дно озерца было отменно топким.
— Да не гонится за нами никто!
Мы, настороженно озираясь и прислушиваясь, выбрались на болотистый берег. Кругом царила абсолютная тишина, только хлюпала вода в нашей обуви. Выглядели мы весьма печально — насквозь мокрые, увешанные тиной и какими-то водорослями соплевидного типа. Вдобавок ко всему, судя по ощущениям, озерцо кишело пиявками.
Во время безумной скачки у всех физиономии были изрядно поцарапаны. Если одежда Констана и без того не отличалась аккуратностью, то на щегольской наряд Виро теперь нельзя было смотреть без слез, что секретарь успешно демонстрировал, медленно оборачиваясь вокруг своей оси и стеная. Нам-то с Констаном было по большому счету наплевать, во что превратился его бархатный камзол и белоснежная рубашка.
— А почему они перестали за нами гнаться? — задумчиво произнес Констан.
