Шумная ватага у костра восприняла наше появление из лесу настороженно, но не враждебно. Стоянка была расположена на опушке. Судя по всему, тут брало свое начало поле, границы которого были неразличимы в ночной тьме. Ближе к лесу горел небольшой костер, вокруг которого вели чинную беседу несколько пожилых мужчин, а чуть далее полыхало пламя костра побольше, над которым исходил ароматным паром гигантский котел с похлебкой. Вокруг него царила шальная кутерьма — молодые джеры танцевали и пели, не ведая усталости. Видно было, что кое-кто пытается водить хоровод вокруг костра, но цепь часто разрывалась и терялась в вихре танца. Музыкантов, извлекающих пронзительные звуки из своих диковинных инструментов, постоянно толкали, однако те ни на минуту не умолкали, хотя вряд ли что-то могло усугубить нестройность их музыки. Женщины постарше, по-видимому, разбрелись по повозкам, которые полукругом ограничивали территорию стоянки. Детей тоже не было видно.
— Доброй ночи, почтенные, — обратилась я к мужчинам у костра, опять почему-то получив роль предводительницы. — Не пустите погреться? Мы заблудились в лесу сегодня днем…
Веселящаяся и танцующая молодежь не обратила на нас никакого внимания, а вот мужчины внимательно осмотрели нас. Но выглядели мы жалко именно в той мере, которая свойственна заблудившимся в лесу недотепам, поэтому один из них сделал пригласительный жест, и мы несмело подошли поближе.
— Никогда наше племя не отказывает в помощи другим путникам, — торжественно произнес джер. — Присаживайтесь и разделите с нами ужин.
Мы послушно присели прямо на землю, дружно заурчав животами. Я все еще отказывалась верить в такую удачу, но, казалось, нам и впрямь выпал шанс спокойно дождаться утра.
— Благодарствуем от души! — затараторил Констан, что заставило меня поежиться от неприятного предчувствия, которое с некоторых пор появлялось каждый раз, едва только мой ученик открывал рот. — Цельный день бродили мы по болоту проклятущему. Устали, проголодались… Если бы не вы, пришлось бы на деревьях ночь коротать. Да и то, мало ли тут чудищ всяких, которые ловки в лазанье по деревьям?..
— В болотах заблудились? — нахмурился один из джеров. — Дурные места. Выморочные…
— Мало будет из них выбраться, — поддакнул второй. — Морок болотный не только за ногу может цапнуть, но и за душу. А потом сгорает человек от лихорадки в три дня…
Известно было, что джеры черезвычайно суеверны и чувствительны к дурному колдовству, сглаз же и вовсе видят повсюду. Так что я не удивилась, когда третий порешил:
— Надо позвать мать Касу, пусть посмотрит, не попортило ли их дурное место. А ты, Дор, пока принеси миски и ложки гостям.
При упоминании некой Касы во мне тут же проснулось любопытство, которое доселе, казалось, благополучно умерло. Джерские колдуньи, о которых я много слышала, весьма отличались от обычных магов. Их дар проявлялся стихийно, и часто его сила пугала даже самых опытных чародеев. Однако джеров сдерживало много всяческих обычаев, которые не позволяли им использовать магию столь широко и безнравственно, как это было свойственно для магов цивилизованного мира, что не давало им прослыть опасными для последних.
Я давно хотела познакомиться с джерским волшебством, правда, не предполагала, как именно это может устроиться. Так что я с интересом следила, как из повозки выходит пожилая грузная женщина в темном платье и головном уборе из хитроумно скрученного платка. Ее почтительно поддерживали под руки, и шла она с необычайным достоинством.
Виро отчетливо икнул. Я повернулась к нему и с удивлением обнаружила, что секретарь сидит, точно кол проглотив, и трясется мелкой дрожью.
«Да что это с ним такое? — с досадой подумала я. — Боится этих джеров, точно они его заживо съедят…»
И тут на меня снизошло весьма неприятное озарение. Только в этот момент я поняла весь ужас ситуации. Это было непростительно — не сообразить, чего же так опасается Виро, носящий человеческую личину, еще в тот момент, когда он начал говорить о том, что к костру джеров нам подходить не стоит. Ясное дело, джерская колдунья моментально почует, что же из себя представляет секретарь на самом деле, ведь умение видеть сглаз, порчу и демонов — это то, чем джеры славятся издревле. А потом…
Я почувствовала, что тоже начинаю трястись мелкой дрожью.
Между тем мать Каса приблизилась к нам вплотную, обвела нас взглядом и отшатнулась, сделав какой-то резкий жест, не сулящий ничего доброго. Джеры, незаметно собравшиеся у нее за спиной, глухо и тревожно заворчали. Мужичонка, которого посылали за тарелками и ложками, тут же спрятал принесенное за спину, как будто опасаясь, что даже наши взгляды могут испоганить посуду. Резко стихла музыка, и вокруг нас, как по мановению волшебной палочки, соткалась плотная, молчаливая толпа.
Тут даже Констан почуял неладное и придвинулся поближе ко мне, часто моргая. Так мы и сидели на земле втроем, не зная, можно ли нам подняться или уже нет.
