После обеда Генрих снова зашел к Лютцу, но тот, измученный трехдневной бессонницей, еще не просыпался. Может быть, пойти к Миллеру и осторожно выведать у него, что именно так повлияло на Карла? Генрих позвонил начальнику штаба службы СС. Но к телефону подошел Заугель. Он сообщил, что Миллер вчера уехал и, возможно, вернется к вечеру.
Пришлось остаться в номере.
Вечером Карл встретил Генриха смущенной улыбкой. Он уже совсем успокоился, но был еще очень слаб. Очевидно, возбуждение последних дней истощило организм больного.
Теперь Лютц мог спокойно рассказать, что послужило причиной его болезни. Выяснилось, что Миллер, не предупредив в чем дело, повез гауптмана на расстрел шести французов, среди которых была беременная женщина. Сцена эта так повлияла на Лютца, что, вернувшись домой, он слег.
- Ты понимаешь, Генрих, мне после этого стыдно носить мундир офицера. А больше всего угнетает то, что я должен молчать, скрывать свои мысли. Скажи я чтонибудь, и тот же самый Миллер столкнет меня с обрыва, как тех французов.
- Да, Миллер способен на это...
- Я дрался под Дюнкерком, меня никто не может упрекнуть в трусости. Но я хочу воевать, а не истязать беременных женщин.
Зазвонил телефон, Генрих поднял трубку.
- Это Гольдринг и есть. Что? Сейчас буду!
- Верно, бог услышал твои молитвы. Карл, Миллера ранили маки, он просит меня и Заугеля приехать к нему.
- Оказывается, на свете еще существует справедливость! А где он сейчас, дома?
- Нет, Заугель говорит, что в госпитале. Если рано вернусь, зайду к тебе и все расскажу.
По дороге в госпиталь Заугель рассказал Генриху, что Миллера привезли часа два назад и уже успели сделать операцию. Какое он получил ранение, Заугель не знал, но надеялся, что легкое, иначе раненого отправили бы в Шамбери, а не оставили здесь, в Сен-Реми, где был небольшой и неважно оборудованный госпиталь.
Миллеру отвели отдельную комнату на втором этаже. Врач проводил посетителей до самой двери и предупредил:
- После операции ему необходим покой! Очень прошу долго не задерживаться.
Это предупреждение было сделано скорее для проформы, раненый чувствовал себя неплохо, хотя побледнел и ослаб.
Он коротко рассказал Генриху и Заугелю, как все произошло. Оказывается, вчера вечером большая группа маки атаковала егерскую роту, охранявшую один из наиболее крупных перевалов, разметала ее и спустилась с гор. Миллер очутился на перевале случайно, не оставалось ничего другого, как тоже принять бой, во время, которого осколок партизанской гранаты попал ему в левую лопатку.
- Еще полсантиметра, и осколок был бы у меня в легком! - с гордостью сообщил Миллер, теперь, когда все закончилось благополучно, он действительно гордился, что ему довелось участвовать в бою, - медаль за ранение обеспечена, а это еще одна заслуга перед фатерландом.
- Напрасно вы впутались в эту историю, Ганс, ведь все могло кончиться значительно хуже,- укоризненно заметил Генрих.- А куда девалась охрана перевала?
- Она разбежалась после первого же натиска. Мое счастье, что я успел вскочить в машину... Теперь от маки можно ждать всяких неожиданностей. То, что такая большая группа спустилась с гор, требует от нас особых предосторожностей. Конечно, командование дивизии сделает все необходимое, но служба СС должна работать особенно четко. Очень плохо, что я вынужден лежать, когда надо действовать. Я позвал вас, чтобы посоветоваться стоит ли просить кого-либо в помощь Заугелю на время моей болезни? О моем ранении нужно немедленно сообщить в Лион...
Генрих взглянул на помощника Миллера. Покрытые нежным румянцем щеки лейтенанта пошли красными пятнами, губы обиженно дрогнули.
- Простите, герр Заугель, и вы, Ганс, что я первым решил высказаться, ведь я могу выступать лишь в роли советчика. Но мне кажется, Ганс, что ваш помощник полностью справится с обязанностями начальника, даже в такие тревожные дни. Да и вы будете прикованы к постели не так уж долго. Конечно, работы у Заугеля прибавится, но он всегда может рассчитывать на мою помощь в делах, не представляющих особой секретности.
- Я очень рад, Генрих, что наши мнения совпали. Появление нового человека лишь усложнит дело и отвлечет Заугеля от основной работы - придется вводить вновь прибывшего в курс дел, знакомить с обстановкой, а это вещь хлопотливая. А за ваше предложение помочь - очень благодарен! Признаться, я на это рассчитывал.
- Свидание окончено! - недовольно заметил врач, просовывая голову в полуоткрытую дверь.
- Одну минуточку, я только дам несколько распоряжений своему помощнику.
Генрих поднялся.
- Тогда не буду вам мешать. Я подожду герра Заугеля в вестибюле или в машине.
