- Понимаю, понимаю, милый Заугель, на что вы намекаете! Спасибо за деликатность, с которой вы подошли к этому интимному вопросу. Но, уверяю вас, в данном случае надо подходить с другой меркой. В моих отношениях с женщинами я придерживаюсь одного - красива эта женщина или нет! Ведь женщины, как и ваш сверхчеловек, стоят по ту сторону добра и зла!
- Вы так думаете? А если я скажу, что родной брат мадемуазель Моники французский террорист?
- Не может быть! Такая добропорядочная семья!
- Печально, что приходится вас разочаровывать, но это так. Вчера на следствии один пойманный маки сообщил мне эту интересную подробность из биографии мадемуазель. Не исключена возможность, что и она сама...
- Фи, как неприятно! Хорошо, что вы меня предупредили, теперь я перед вами в долгу! Надо будет присмотреться повнимательнее...
- Я уже давно установил за нею наблюдение - мое внимание привлекло, что она часто ездит на электростанцию, якобы к своему жениху. До сих пор я воспринимал это как нечто совершенно естественное. Но тот же маки, которого я допрашивал, работает именно на электростанции и уверяет, что встречи мадемуазель со слесарем Франсуа Флорентеном никак не напоминают встреч влюбленных.
- Я вообще впервые слышу, что у нее есть жених! Так вот чем объясняется ее неприступность! Нет, это просто смешно, что моим соперником может быть какой-то слесарь! Барон и слесарь! Знаете что, Заугель, доставьте мне удовольствие, разрешите побеседовать с этим маки.
- Это очень легко сделать, но не сегодня: он согласился давать мне кое-какую информацию, и я отпустил его. Как только он появится - специально вызывать его мне не хочется, чтобы не привлекать внимания,- я тотчас сообщу вам.
- Прикинуться такой скромницей! Никогда не думал, что женщина может так меня околпачить!
- А что, если мадемуазель использовала знакомство с вами, чтобы добывать сведения для маки?
- Тогда ей не очень повезло! У меня правило - с женщинами о делах и даже о серьезных вещах не говорить.
- Ну, иногда случайно можно обмолвиться словечком...
- Вы правы, черт побери! Нет, только подумать: маки хотят использовать в своих целях сына генерал-майора Бертгольда! Парадокс, настоящий парадокс!
- Я хочу предупредить вас, барон все, что я сказал, пока наша с вами тайна. Даже герр Миллер не знает о моих подозрениях. Мы сами с вами проверим.
- Я помогу вам, герр Заугель.
- Это очень просто сделать: завтра я дам вам один документ, якобы секретного характера, вы оставите его у себя в номере и ушлете денщика, чтобы мадемуазель не знала. Остальное я беру на себя Согласны?
- Считаю долгом чести помочь вам в этом деле. И надеюсь в скором времени отблагодарить за оказанную мне сегодня услугу. Вы открыли мне глаза на истинное положение вещей. Жених он ей или нет, все равно меня обманывали. А этого я никому не прощаю.
Идти к Лютцу было поздно, и, распрощавшись с Заугелем, Генрих поспешил в гостиницу. По дороге он старался не думать о тех неприятных вещах, про которые узнал. Надо было успокоиться, дать отдохнуть голове. И на улице она действительно прояснилась. Свежий воздух, словно прохладная купель, смывал с тела усталость, и Генрих почувствовал себя готовым к борьбе.
Да, бороться придется, это очевидно. И поединок с Заугелем будет у него ожесточенный. Заугель ухватился за кончик ниточки, и рано или поздно она приведет его к клубку. Если ее не перервать сразу. Но как это сделать? Прежде всего уничтожить провокатора! Он может ускорить ход событий! Это особенно важно теперь, когда Заугель напал на верный след Франсуа - Моника, Моника - Франсуа. А от них к нему тоже ведет ниточка, и не сегодия - завтра Заугель может нащупать ее. Ведь о том, что на плато были отпущены два партизана, знают не только мадам Тарваль и старая крестьянка, а кое-кто из маки, возможно, и этот провокатор с электростанции. Если это так, Заугель ухватится за ниточку: Гольдринг - Моника - Франсуа. Итак, прежде всего надо покончить с провокатором!
В эту ночь Генрих долго не спал, а утром спустился завтракать значительно раньше обычного. Но Моника, как на грех, уже ушла из дому по каким-то хозяйственным делам. Генрих встретил ее на улице возле самого штаба.
- Моника, я должен поговорить с вами об очень важном деле. Прошу быть сегодня дома и никуда не выходить. Я постараюсь быстро освободиться, но может случиться, что генерал меня задержит. Все равно, ждите пока я приду. Долго разговаривать на улице нам неудобно по ряду причин, поэтому никаких объяснений дать вам сейчас не могу. Скажу лишь одно - эа вами установлено наблюдение.
Генрих, смеясь, пожал девушке руку и скрылся в дверях штаба. Моника весело помахала ему вслед. Никому из прохожих, наблюдавших эту сцену, даже не пришло в голову, как тревожно бились в эту минуту сердца стройного веселого офицера и красивой улыбающейся девушки.
- Вам телеграмма, герр обер-лейтенант,- доложил дежурный по штабу.
"Сегодня в 16.20 буду в Шамбери. Встречайте. Бертина".
