На следующей остановке вошло еще несколько человек. Нита снова придвинулась ближе к Ковиту, подальше от давления чужих тел. Она втянула голову, пряча шею в вороте свитера, а окровавленные руки засунула в карманы. Нита не отрывала взгляд от красных, слегка выпуклых полос на сером полу. Ковит потянул ее к двум свободным сиденьям спиной по ходу поезда. Сиденья тут вообще оказались странно расположены. Обращенные в самые разные стороны, они создавали впечатление, будто их побросали в вагон как попало.
Нита и Ковит сидели в напряженном молчании. Ните было интересно, что произойдет, когда тело обнаружат. Были ли там камеры видеонаблюдения? Оставили ли они с Ковитом отпечатки пальцев? Есть ли их отпечатки в базе данных полиции?
Она пробыла в Торонто меньше суток, а с Ковитом – меньше часа до того, как стала соучастницей убийства.
При этом ей даже не представилось возможности вскрыть тело.
Нита закрыла глаза и попыталась сделать вид, что не замечает взглядов людей, находившихся в вагоне поезда. В кармане ее рука дернулась за скальпелем. Чего бы она только не отдала за возможность анатомировать тело. Ей требовалось всего лишь несколько часов покоя. Четких линий и прозрачных стеклянных банок. Ярлыков и весов.
Нита достала из кармана телефон и тщательно осмотрела каждую деталь в поисках отслеживающего устройства. Вытащенный аккумулятор гарантировал, что о местонахождении телефона не узнают никакими шпионскими программами, но это не имело значения, если кому-то удалось воткнуть в ее аппарат материальное отслеживающее устройство.
Ничего подобного Нита не нашла.
Она посмотрела на две части телефона и подумала было оставить его в метро. Вряд ли удастся еще раз им воспользоваться.
Но потом у нее появилась идея получше.
Нита положила телефон в карман, и тут двери вагона открылись и Ковит потянул ее за рукав.
– Идем, – прошептал он. – Сквозь одежду просачивается кровь.
Нита посмотрела вниз и увидела, что Ковит прав. Она ссутулилась, пытаясь скрыть проступившие пятна. Пара вышла из поезда и поднялась по лестнице. Они оказались на пересадочной станции; Ковит приметил в газетном киоске футболку для туристов и купил ее.
Они нашли туалет для инвалидов, Нита взяла новую футболку и вошла внутрь.
В туалетной комнате было грязно, на полу валялись обрывки туалетной бумаги. Но она оказалась пуста, и Нита наконец осталась в одиночестве.
Она заперла дверь, прислонилась к стене и просто дышала, глубоко и судорожно, пытаясь успокоить нервы, подавить выброс адреналина в кровь.
Наконец она сняла свитер Ковита и грязную футболку, взяла бумажные полотенца, открыла воду и начала смывать засохшую кровь, покрывавшую ее тело.
Вода была теплой, она легко размачивала засохшую кровь, смывала ее с тела Ниты, оставляя красноватый блеск на коже, и стекала в раковину и дальше в канализацию. Нита провела рукой по горлу, где еще недавно вреза́лась в ее плоть удавка. Она сглотнула, вспомнив проволоку, выдавливающую из нее воздух и погружающуюся в кожу.
Осознание чудовищности ее положения обрушилось на Ниту во всей своей полноте, и она задрожала.
В интернете все желающие могли узнать, где ее искать.
За ней потенциально следовали сотни охотников за головами, а она даже не знала, как выглядят ее враги.
Но все они знали, как выглядит Нита.
Она прижалась лбом к зеркалу и схватилась за края раковины, чтобы собраться с силами, пока вода, стекая по ее обнаженной груди, смывала все улики.
Того человека убить было необходимо. Она понимала и принимала это. Но все же ждала, что вот-вот у нее появится ощущение грязи, чувство вины, которое она испытывала всякий раз, когда думала о стекленеющих глазах и падающих телах, о жизни, вытекающей из людей.
Но ничего не происходило.
Нита глубоко вздохнула и продолжила ждать, твердя себе, что сейчас, когда все кончено, испытывать эмоции было бы нормально.
Но все равно ничего не пришло.
Она попыталась вспомнить, когда в последний раз плакала из-за убийства. Было ли это из-за Рейес, ее первой жертвы?
Да, точно. Но даже несмотря на то, что крики людей, убитых ею на рынке, преследовали ее во снах, вообще-то она по ним не плакала. Нита что-то чувствовала: возможно, вину, хотя не была уверена, что это слово в достаточной мере отражает странную смесь отвращения и глубокого удовлетворения, которое возникало при мыслях об успешном побеге.
