Следующим утром Нита проснулась со стоном, с трудом открыв покрасневшие глаза. Она зажала их руками, когда зайчики солнечного света ворвались в комнату и рассыпались по полу, будто метастазы распространяющейся болезни.
Звук барабанящей по кафелю воды разносился эхом даже через закрытую дверь ванной, и Нита сонно перевернулась на другой бок. Она потянулась за телефоном, но потом вспомнила, что тот взломан и лучше им не пользоваться.
Нита закусила губу. Ей очень хотелось взять телефон Ковита и запустить браузер, который мог бы подключиться к даркнету. Ей нужно было знать, о чем там пишут.
Интернет не был анонимным. Да, конечно, для обычного человека был. Но не для правительства.
И не для хакеров. Или интернет-провайдеров. Существует куча людей, которые знают, что вы делаете в сети.
Так и образовалась темная сеть. Нита слышала, будто изначально ее разработали для того, чтобы журналисты могли общаться со своими источниками без отслеживания. Она даже слышала, что это разработка ФБР для сохранения анонимности. Но вскоре к всеобщему веселью присоединились педофилы, торговцы с черного рынка и все остальные, не желающие, чтобы полиция присматривалась к ним слишком пристально.
Оценки того, насколько велик даркнет, сильно разнились: некоторые говорили, будто он составляет меньше десяти процентов от общего интернет-пространства, другие – больше девяноста.
Как бы то ни было, правда заключалась в том, что только часть интернета была доступна с браузеров Chrome или Safari.
В даркнете деньги невозможно отследить. Там используют биткоины и другие криптовалюты, и с ними вы можете купить все что душе угодно. Включая местонахождение Ниты.
Она поискала телефон Ковита и обнаружила, что тот заряжается в углу. Нита не могла заглянуть в даркнет, не запустив правильный браузер, но сначала она попробовала поискать в Google по нескольким запросам. Как она и подозревала, без даркнета ничего полезного найти не удалось.
Тогда Нита проверила свою безопасную электронную почту и обнаружила одно новое сообщение. Оно было от матери.
«Нита, твое местоположение слито. Ты должна вернуться домой, чтобы я смогла защитить тебя».
Вот и все. Никаких объяснений или какой-то важной информации.
Она всегда так поступала. Держала Ниту в неведении, чтобы оставаться сильной стороной в отношениях.
Нита удалила сообщение.
Затем снова просмотрела письмо от Куиспе, включавшее завуалированные угрозы от Фабрисио, и улыбнулась. Она решила сочинить свои собственные.
«
Затем Нита помедлила, задержав пальцы над клавиатурой, и стала писать:
«
Потом она улыбнулась и нажала «отправить».
И снова поставила телефон на зарядку, как раз когда Ковит вышел из душа с влажными волосами и во вчерашней одежде. Он дрожал.
– Холодно? – спросила Нита, ища взглядом термостат.
Он сел на кровать и покачал головой.
– Нет, все в порядке. Кто-то в соседнем здании упал с лестницы и подвернул лодыжку, пока я был в душе.
– О, бесплатная еда. – Нита не знала, как еще это прокомментировать.
Он фыркнул.
– Хотелось бы, но на деле это просто раздражает.
Нита вопросительно склонила голову. Он вздохнул.
– В городах тяжело. Они полны мелких болевых ощущений. Их тысячи в любое время суток. Я не могу их есть, но я их чувствую. Будто я все время под дождем, каждая, даже незначительная, боль – это маленькая капля, ударяющаяся об меня. В районах с небольшим населением это все мелочи, их легко игнорировать. Но города – это как ливень, я постоянно пропитан болью насквозь.
– Но не можешь съесть ее?
Он покачал головой.
– Этого недостаточно. Не знаю, как объяснить. – Он нахмурился, окидывая взглядом комнату, пока не остановил его на одной из высоких деревянных балок у стены. – Мой голод будто огромное дерево. Если я хочу утолить его, то мне надо срубить дерево. Небольшая, незначительная боль – это булавка. Можно воткнуть в дерево сотни тысяч булавок, превратив его в игольницу, но так и не причинив вреда самому дереву.
Он облизнул губы.
– Чтобы спилить дерево, нужна бензопила. И не на несколько секунд, дерево велико – чтобы спилить нечто подобное ему, понадобится целый день, даже при наличии бензопилы.
Ковит провел рукой по волосам и одарил Ниту самокритичной улыбкой.
– Не уверен, что сказанное прозвучало осмысленно.
