Итак, началось. Сегодня утром по наплавным мостам батальонными колоннами под барабанный бой, без единого выстрела, русская армия перешла Дунай. Причем сделала она это не в одном, а сразу в трех местах: под Зимницей, под Рущуком и под Силистрией. В прошлую ночь по турецким позициям в окрестностях этих крепостей был нанесен бомбовый удар. Не такой как в Карсе и под Цетинье, значительно слабее. О птицах Иблиса уже были наслышаны все, и при первых взрывах бомб, турки бросили крепости и толпами, бросая пушки и зарядные ящики, рванули вглубь Болгарии. Дунайский фронт фактически рухнул.
Мы с Цесаревичем стояли на берегу Дуная, и наблюдали, как по наведенным саперами мостам у Зимницы на другую сторону реки маршируют густые колонны пехоты и кавалерии. Мосты были построены всего за три ночи по технологии, отработанной во время Великой Отечественной Войны. То есть весь мост собирался вдоль левого берега Дуная, а потом тот конец, который находился выше по течению отвязывался, и течение реки, само разворачивало мост в нужное положение. Я видел, как за этим процессом изумленно наблюдали военные атташе Германии, Франции и Австро‑Венгрии. Особенно внимательно за процессом строительства переправы наблюдал пруссак. Он бегал вдоль берега и делал какие‑то пометки в своем блокноте. Наверняка вскоре немцы возьмут эту методу себе на вооружение.
Первым по мосту в своем белом мундире и на белом коне проскакал генерал‑майор Михаил Скобелев. "Ак пашу" забрали из сводной казачьей дивизии, которой командовал его отец. По личному приказу Государя был создан особый кавалерийский корпус, задачей которого было совершить глубокий рейд с выходом к перевалам в Родопах. Командиром этого корпуса и стал Михаил Скобелев. Отборные казачьи и гвардейские кавалерийские полки на холеных выезженных лошадях, в сопровождении конной артиллерии, выглядели грозно и для нашего глаза. Страшнее их в прорыве может быть только танковый корпус. По сообщениям наших передовых отрядов, застигнутые кавалерией разрозненные турецкие отряды сдаются без боя, а болгары встречают наши войска цветами и хлебом с солью.
Цесаревич в этой истории, не командует Рущукским отрядом как в нашем прошлом. Самодержец Всероссийский назначил его кем‑то вроде посредника между своей Ставкой и нами, в связи с чем жизнь у нас с ним стала крайне беспокойная. При нем всегда четверо головорезов лейтенанта Бесоева, сам он убыл с совершенно секретным заданием, но оставил при Наследнике своих людей. Сам Государь Император от такой охраны, кстати, отказался, а зря. Все таки выстрелы Каракозова и Березовского уже были.
Тем временем, по сообщениям нашей воздушной разведки, в Видине предсказуемо зашевелился Осман‑паша. Его корпус покинул эту крепость, и форсированным маршем двинулся к Плевне. Ну, нет, второй такой истории с осадой на полгода, штурмами, и реками русской крови нам не надо. Правда, то, что в тот раз было трагедией, в нынешней истории может обернуться фарсом. Полковник Хмелев уже пообещал, что до Плевны турки не дойдут, лягут по дороге. А он это может, свидетелей тому немало.
Но не все так благостно, как хотелось бы. На повестке дня при еще незавершенной истории с Турцией, повис Британский Вопрос. На европейской сцене начинается "второй акт Марлезонского балета". Британцы, похоже, перестарались, и махнули через край. Как говорил один мой хороший знакомый ‑ "Не говори гоп, пока не поймешь, во что впрыгнул". Своей идиотской выходкой с погромами и убийствами они взбесили в России всех от Государя до последнего мужика. В Царской Ставке совершенно не осталось тех, кто был настроен на мирное разрешение конфликта. Теперь все жаждали крови. За доброе слово об Англии и англичанах, в зависимости от сословия, можно было получить или в морду, или вызов на дуэль. Записные англофилы, которые еще вчера роились вокруг Государя подобно мухам, сегодня куда‑то попрятались. Наверное, климат для них стал не тот.
