А я посмотрела на прилавок. Купец, исподтишка наблюдавший за нами, тут же расплылся в улыбке. Возможно, самому ему она и казалось приятной, я же едва удержалась, чтобы не поморщиться. У меня еще оставались деньги. Интересно, хватит ли мне хоть на что-то? Едва я решилась направиться к купцу, как почувствовала, что моего плеча коснулась чья-то рука, погладив весьма по-хозяйски. Резко обернувшись, я встретилась взглядом с улыбающимся Миролюбом. Видимо, в последний базарный день здесь решили отметиться все. Миролюб поздоровался, не переставая улыбаться. Я поздоровалась в ответ и попыталась посмотреть на него по-новому: внимательно, придирчиво. Предсказуемо ничего не вышло. Или я совсем не разбираюсь в людях, или… «Не всяк, кто целует, вправду добра желает». Я нахмурилась и пожалела, что рядом нет Златы.
– Что хмуришься, ясно солнышко? – весело спросил Миролюб.
– Устала, – коротко ответила я и стала оглядываться в ожидании увидеть Злату.
– А я тебя искал. Радим сказывал, вы здесь со Златкой быть должны.
– Нашел, – выдавив улыбку, ответила я, чувствуя себя все более неуютно. Миролюб, кажется, заметил возникшее напряжение и перестал улыбаться.
– Случилось что?
На миг я подумала, что можно прямо спросить его, откуда он узнал о фонарях, но я быстро отбросила эту мысль. Бред это все. Сколько я его знаю? День? Два? Даже если он мне соврет, я никак этого не пойму! Поверила же я Альгидрасу про отвар. Воспоминание об Альгидрасе заставило сердце сжаться. Я бросила взгляд на прилавок с книгами.
– Нет. Хорошо все. Просто правда устала.
Миролюб взял меня за подбородок и заставил посмотреть в глаза. Его взгляд был внимательным и напряженным. Несколько мгновений он словно что-то искал на моем лице, и я вдруг подумала, что он раньше, вероятно, робел перед Всемилой, а мое поведение вселило в него уверенность. Обращался он со мной почти собственнически.
Наконец Миролюб разжал пальцы и снова улыбнулся. На этот раз менее уверенно.
– А я тебя искал… Подарок хотел сделать.
– Так ты уже сделал, – ответила я, отступая на шаг.
– Еще хотел. Когда снова свидимся? А тут славно вышло. Базар этот. Ты выбери себе все, что по нраву будет.
Первой мыслью было отказаться – не усложнять себе жизнь еще больше, суженый он там или нет. Но меня тут же осенило, и взгляд сам собой метнулся к книгам на прилавке.
– Я… я выбрала уже. Только дорого, – смущенно пробормотала я, понимая, что прошу слишком многого.
– Ну уж не дороже тебя, – снова улыбнулся Миролюб.
– Я… книгу хочу. Вон ту.
– Книгу? – брови Миролюба взлетели вверх, и на секунду я похолодела. Вдруг Всемила не умела читать? Я же ничего об этом не знаю. – На что тебе?
– Я…
Спасла меня Злата. Она вернулась запыхавшаяся и расстроенная. Книги в ее руках уже не было.
– Радиму отдала, – пояснила она, проследив за моим взглядом. – Нету у Радимушки денег тут. В Свирь надобно. А кого пошлешь? Не мальчишку же за такими деньжищами посылать? Да и взять их там как без нас? А дотемна не успеем – они добро свое собирают уже.
Многие торговцы и вправду уже собирали свой товар.
– Как же плохо, что мы в последний день, – с досадой проговорила Злата и только тут заметила брата.
– Миролюб, – прищурилась она. – Миролюб! Тебя нам боги послали! Скажи, что ты при деньгах.
– Здравствуй, любимая сестрица! – весело произнес Миролюб. – И я тебе рад.
– Да ну тебя, – отмахнулась Злата. – Сам же знаешь, как я тебе рада. Мне деньги очень нужны.
– Выбирай подарок! – усмехнулся Миролюб. – Обе выбирайте.
– Всемилка, – Злата обернулась ко мне. – Выберем книги! Я на следующем базаре все-все тебе куплю, что захочешь.
Повинуясь внезапному порыву, я крепко обняла сестру Радима. Какая же она все-таки!
– Книги! – торжественно провозгласила я.
– На что девкам книги?! – возвел глаза к небу Миролюб и повернулся к прилавку.
– Олегу это, Миролюбушка. Хванские книги.
Миролюб резко обернулся к сестре:
– Почем знаешь? Купец сказал? Так они соврут – дорого не возьмут.
– Да нет же! Олег купил себе часть. Да больно дорого. Купец говорит: мол, Святыни это. Вот он цену и задрал. А Олег бы не стал просто так покупать.
– Хванские, значит, – пробормотал Миролюб, и я вдруг испугалась, что он передумает покупать. Любим ненавидел хванов. И пусть Миролюбу на пиру не понравились слова отца, это еще не значит, что он станет помогать Альгидрасу.
Но Миролюб двинулся к прилавку. Купец тут же расплылся в улыбке и поклонился чуть не до земли. Другим покупателям он так не кланялся. Мы со Златой остались стоять в стороне, наблюдая за Миролюбом. Тот что-то сказал купцу, придвинул одну из книг, раскрыл, ответил на какой-то вопрос, кивнул и потянулся к сумке на поясе. Купец исподтишка следил за тем, как он управляется одной рукой, и я вдруг подумала, сколько сотен раз за свою жизнь Миролюб остро чувствовал свое увечье, когда незнакомые люди вот так нарочито не смотрели на то, как он справляется одной рукой там, где всем прочим требуется две.
– Порой кажется, свою бы руку отдала, только бы ему не приходилось вот так, – глухо проговорила Злата, не обращаясь ни к кому, и я почувствовала комок в горле.
